Наследники Скорби

С сороками надо разослать грамоты о новом укладе Цитадели и взимании десятин. Всем ратоборцам приезжим разъясняй, как отныне жизнь изменилась. Пусть до троек своих донесут. Чтоб поперед слухов успели. Не то смута начнется. Я тем временем по городам поеду, надо посадников уже шевелить. Вы же, голуби сизокрылые, — обратился Глава к Тамиру и Лесане, — завтра на заре поедете в сторону Фирюсихи. Во всякой веси старостам про десятину расскажете, а в Старые Починки, как сказал, грамоту посаднику передадите, и ратоборцу из тройки.

Лесана посмотрела вопросительно, на что наставник коротко пояснил:

— Позже зайдешь, объясню. Ступай пока.

Девушка кивнула и вышла.

— А ты чего расселся, как на сватинах? — пробурчал Донатос. — Иди давай.

Тамир замялся.

— Ну? — наставник пихнул его в бок.

— Мне бы с Главой… наедине… — сказал парень.

— Ишь ты… Ну, наедине так наедине, — и Донатос вышел.

Следом за ним, храня на лице задумчивое недовольство, оставил горницу и Нэд.

— Глава… сказать хочу. Только ты не подумай, будто я умом скорбен.

— Ну? — потерял терпение Клесх.

— Я навь вижу и говорить с ней могу, — как в омут кинулся Тамир.

— Ишь ты, — спокойно отозвался ратоборец. — И давно это с тобой?

— Года три уж.

— А молчал чего?

— Сначала думал — поблазнилось. Потом… побоялся. Слышал, как тебя Нэд выгнал, когда ты ему про Осененных рассказал. И про то, что наставник мой тебя высмеял тогда. А потом… не знаю, — признался колдун. — Наверное, привык в себе держать.

— ""В себе держать…"", — передразнил его собеседник. — Со всякой навью говорить можешь, или нет?

— Ежели не упокоенная — со всякой. Они сами являются, — сказал Тамир.

— А с Ходящими? Среди них навь есть?

Колдун захлопал глазами. Навь? Среди Ходящих? Эх, и быстрый ум у креффа!

— Не знаю… — и он запоздало вспомнил девочку с ""собачкой"" на руках.

— Ты молодец, что про дар свой впусте не трепался, — тем временем одобрил ратоборец.

Парень кивнул.

— Все рассказал-то или утаил чего? Я не Нэд и не Донатос. Что такое полоумным быть — на своей шкуре знаю. Все говори. — Взгляд серых глаз был пронзителен и остер.

Молодой наузник помялся, а потом нехотя признался:

— Когда навь рядом, у меня по жилам как серебро течет, через кожу мерцает, но видеть никто не видит.

— Это еще что за украшение? — удивился Глава.

— Да я это… Встрешника видел, — сипло ответил Тамир.

Обычно невозмутимый крефф ратников застыл.

— Чего-о-о? А с Хранителями ты брагу, парень, случаем не пил? — уточнил он.

— Вот и ты не веришь, — горько улыбнулся колдун. — А ведь умный мужик. И кто б мне поверил, сунься я это рассказать?

— Никто."

"— Вот и я о том. Явился он мне ночью у Встрешниковых хлябей. Я думал — навь как навь, покою ищет, а он меня коснулся, и как ведро воды студеной в жилы налили.