Дорога скорби

Он входит в совет директоров "Топлайн фудс" и владеет газетой "Памп", которая несколько месяцев издевается надо мной.

Чарльз застыл в своем кресле.

– Итак, – продолжал я, – я собираюсь пойти и посмотреть, что из себя представляют Оуэн Йоркшир и лорд Тилпит, и, если я не вернусь обратно, вы можете поднять шум.

– Не делай этого, Сид, – отдышавшись, сказал Чарльз.

– Нет. Если я не сделаю этого, Эллис выйдет из зала суда со смехом, а моя репутация будет навеки спущена в канализацию, если вы понимаете, что я имею в виду.

Он понимал. Чуть погодя он сказал:

– Я слабо припоминаю разговор с этим Арчи. Он спрашивал о твоей голове. Он сказал, что знает о твоей физической стойкости. Странный набор слов – это я запомнил. Я сказал ему, что в шахматах ты ведешь хитрую игру.

И это так и есть. Но разговор этот был так давно. Еще до того, как все случилось.

– Он много знал обо мне уже тогда, когда заставил свою сестру позвонить мне в полшестого утра и сказать, что ее жеребцу отрубили ногу.

– Так вот он кто? Брат миссис Брэккен?

– Да. – Я допил бренди и сказал:

– Если вы когда-нибудь будете разговаривать с сэром Томасом Улластоном, не могли бы вы спросить его – не драматизируя этого, не он ли рассказал Арчи Кирку или Дэвису Татуму о том дне в Жокейском клубе?

В то время сэр Томас Улластон был главой клуба и вел разбирательство, которое привело к смещению начальника службы безопасности, пытавшегося отбить у нас с Чико всякое желание когда-либо заниматься расследованиями. Насколько я понимал, это все было в прошлом, и я больше всего хотел бы, чтобы там оно и оставалось.

Чарльз сказал, что спросит сэра Томаса.

– Попросите, чтобы он не дал "Памп" ухватиться за эту историю.

Чарльз думал о такой возможности с не меньшим ужасом, чем я.

Тут зазвонил дверной колокольчик, и Чарльз посмотрел на часы.

– Кто бы это мог быть? Уже почти восемь.

Это выяснилось весьма скоро. Чрезвычайно знакомый голос позвал из холла:

И на пороге появилась Дженни... Младшая дочь Чарльза и моя бывшая жена. Моя все еще озлобленная жена, у которой под языком колючки.

Задохнувшись от внезапного смятения, я встал – и Чарльз тоже.

– Дженни, – сказал он, делая шаг ей навстречу. – Какая приятная неожиданность!

Она, как всегда холодно, подставила ему щеку и сказала:

– Мы проезжали мимо. Не могли не зайти. – Она без особых эмоций глянула на меня и добавила:

– Мы не знали, что ты здесь, пока я не заметила возле дома твою машину.

Я подошел к ней и тоже поцеловал в щеку. Она – как всегда – приняла это как знак вежливости, цивилизованное примирение с противником после сражения.

– Ты похудел, – заметила она по привычке. Я подумал, что она, как всегда, выглядит прекрасно, но, сказав это, я ничего не выигрывал. Я не хотел, чтобы она смеялась надо мной.