Скиф-Эллин

Всадники, стоявшие на левом вражеском фланге в начале нашей атаки, куда-то переместились, наверное, бросились отражать удар македонских гетайров. Вместо них на моем пути как-то внезапно возникли человек двадцать пехотинцев. Я направляю острие копья в ближнего. Фракиец пытается закрыться овальным щитом из воловьей кожи, натянутой на каркас из прутьев. Масса коня и моя, помноженная на квадрат скорости, с которой мы несемся, создают силу, запросто прошибающую и щит, и кожаный доспех, и человеческое тело и продолжающую толкать его вперед, на следующего копейщика, сбивая с ног и его. Кизиловое древко не сломалось, поэтому я переношу его над головой коня и отпускаю, а затем выхватываю саблю и рассекаю кожаный шлем другого врага, который ширяет коротким мечом в критнет (защита шеи лошади), стараясь просунуть острие между кожаными пластинами. Затем убиваю еще двоих и вырываюсь, так сказать, на оперативный простор. Вижу, что на правом фланге македонская конница смяла конницу противника и погнала ее, а следовавшие за ней гипасписты добивают раненых всадников и заходят в тыл вражеской пехоте, на которую уже давит наша фаланга, заставляя пятиться, пока что медленно. Сражение можно считать выигранным. Пора подумать о главном на войне — добыче.

— За мной! — кричу я, обернувшись к бессам и показывая окровавленной саблей на шатры на склоне.

Во вражеском лагере суматоха. У кого был конь под рукой, тот уже поскакал вслед за своей конницей, а пешие пытаются удрать, прихватив самое ценное. Бежать с грузом тяжело, но и бросить жалко. Я на скаку сношу головы нескольким самым жадным, после чего останавливаюсь перед самым большим шатром. Издали он казался красным, а вблизи был рыже-бурым, пятнистым. Возле входа в шатер были воткнуты в землю два знамени, красно-белое и красно-черное. Ногой заваливаю оба флагштока, чтобы все увидели, что лагерь захвачен, сражение проиграно."

"В шатре ни души, хотя еще чувствуется запах духов, похожих на те, что обожает царь Александр. Такое впечатление, что он побывал здесь за пару минут до меня. Справа и слева от входа стоят по три походные, складные кровати с сеном, накрытым овчинами, вместо матрацев. В центре низкий прямоугольный стол и шесть табуреток. На столе стоят два серебряных кувшина с красным вином, шесть чаш и три тарелки: одна с поломанными на куски лепешками, вторая с жареным мясом и третья с сыром. То ли мы оторвали хозяев шатра от завтрака, что маловероятно, то ли, уверенные в победе, они вышли поразмяться немного и затем перекусить. Остановка бедненькая для правителя средней части Одрисского царства, поимевшего дерзость кинуть вызов македонцам.