Скелет из пробирки

Русские войска и впрямь стояли на подходе к Горнгольцу, но вошли они в городок лишь после обеда, тогда, когда Гюнтера и его сообщников и след простыл. Лиззи Виттенхоф, Гюнтер Рур, Иван Селезнев и Дмитрий Горкин погибли в огне войны. На старенькой, разбитой машине с красным крестом в глубь расположения советских войск, к госпиталю двигались совсем иные люди: близнецы Кирилл и Валерий Боярские, доблестные защитники Родины, и несчастные мученики из Горнгольца Анна-Мария Зайцевская и Герман Наумович Ладожский.

– О-о-о, – закричала я, – и кто из них стал кем? Почему двое превратились в близнецов?

Олег встал и начал ходить по комнате.

– Им удалось добыть лишь такие документы. Кирилл – это Гюнтер, Валерий – Иван Селезнев, Герман Ладожский – Дмитрий Горкин, ну а в Зайцевскую, как сразу становится понятно, превратилась Лиззи.

– Но как же они смогли выдать себя за близнецов? – удивилась Томочка. – Неужели были так похожи?

– А близнецы иногда рождаются совершенно разными, – влезла я.

– Правильно, – кивнул Олег.

– Меня интересует другое, – вновь не утерпела я, – каким образом Гюнтер-Кирилл, не знавший русского языка, сумел выдать себя за русского солдата?

– Слышала когда-нибудь про операцию под названием трахеотомия? – спросил Олег. Я покачала головой.

– Ее делают в том случае, когда у человека по той или иной причине поражено дыхательное горло, – пояснил Куприн. – Ну, допустим, ребенка душит круп или дифтерит, тогда врач разрезает трахею и вставляет туда трубочку. Воздух начинает поступать прямо в легкие. Разговаривать такой больной не может и внешне выглядит ужасно, но на самом-то деле это хирургическое вмешательство можно провести очень быстро, а когда трубки вынимают, то на горле чаще всего и шрама-то не остается. Гюнтеру Лиззи поставила такую трубку, она ловко справилась с несложной процедурой. Гюнтер-Кирилл выглядел раненным в горло солдатом.

– А Ладожскому отрезали ногу? – подначила его я.

– Нет, – усмехнулся Олег, – на такое господин Горкин не дал бы согласия.

– Но он носит протез!

– Послушай! – возмутился Куприн. – Не перебивай! Давай по порядку, а?!

Я покорно закивала головой:

– Молчу, молчу, ты только говори!

– Преступники поступили хитро, – продолжил Олег, – им было понятно, что конец войны – дело ближайших дней, поэтому далеко не уходили от Горнгольца. Добрались до городка Фридрихсбург, в десятке километров от лагеря, и просто встали на постой у немца на квартире. Бюргер, напуганный тем, что советские войска уже дерутся на подступах к Берлину, изо всех сил старался угодить «освободителям», поэтому День Победы группа встретила у него в доме. К тому времени…

Олег неожиданно остановился.