Скелет бога

Ощущение, будто видит насквозь…

На морде из гранита зажглись зелёные глаза.

Флавий слишком поздно осознал – чудовище вовсе не каменное, оно ЖИВОЕ. Солдат справа выронил меч и схватился за горло обеими руками. Словно по команде, бойцы стали оседать на пол, корчась в конвульсиях. Центурион внезапно почувствовал удушье, тело больше не подчинялось ему. Упав, он ощутил холод каменных плит, лёгкие изрыгали горечь… на языке возник привкус морской воды. Гаснущее сознание выхватило мысль: это засада, их привели сюда специально, их ждали… Послышались шаги, над Флавием склонилось расплывающееся лицо доносчика. Так вот почему он не зашёл в здание, а мудро остался снаружи…

– Я не стану извиняться, господин, – сказал Валерий неузнаваемым, холодным голосом. – Вы это заслужили. Храм будет существовать, и вы ему больше не помешаете.

…Через три дня епископ Порфирий получил от своего верного слуги и богобоязненного христианина Валерия заверения, что храм Марнаса разрушен, а центурион Константин Флавий обрёл мученичество, геройски пав в битве с «погаными». В доказательство епископу были предоставлены три отрубленные головы нечестивцев, включая одного чернокожего, по виду – из Нубии. Порфирий общался лично только с центурионом и уж само собой не знал в лицо его солдат. Плюнув в глаза мертвецам, он щедро вознаградил доносчика и отметил в своих записях, что очаг зла в пустыне уничтожен милостью доброго августа Аркадия. Отныне можно успокоиться: веру в Иисуса Христа ничто не поколеблет…"

"Глава 9

Море ужаса

(ночь, недалеко отъ станцiи, Бурятская губернiя)

Светлобородый незнакомец двигался сквозь тьму легко и уверенно. Он спокойно обошёл пост жандармов, проверявших документы у новоприбывших пассажиров, пробрался через спутанные ветви деревьев у станции и довольно быстро нашёл нужную тропинку в горном лесу. Человек уже бывал здесь раньше и выучил дорогу наизусть; кроме того, ему помогала способность видеть ночью. Изумрудные глаза путника сияли мягким светом, и он опускал ресницы, чтобы этот свет не заметил какой-нибудь заблудившийся охотник. Во мраке зловеще кричали ночные птицы, но светлобородый лишь улыбался – он не ведал страха. Ночь была стихией, в которую он окунался, как в воду, не шёл, а плыл по ней, ныряя всё глубже, словно стараясь достигнуть дна. Луна краешком протиснулась между облаками, он остановился. Пленница, захваченная в поезде, покорно шла за ним, переступая по грязи босыми ногами – похититель не сомневался в её послушности, однако на всякий случай привязал к шее верёвку. Девица в сущности ничего не соображает и лучше вести её, как корову на луг, иначе сдуру проткнёт себе глаз сучком или сломает ногу, соскользнув с обрыва. Самое главное, что наполняло его душу радостью, – она не умерла.