Конец сказки

Мало верилось, что Кащей этакую ценность здесь спрячет, среди ненавидящих его полонянок – но чем черт не шутит? Как следует пошарили в девичьих сундучках, в шкапах с украшениями и драгоценностями – но ни на что каменное яйцо не отозвалось.

– Идемте в сад, – наконец позвала Василиса. – Расспросим блюдо волшебное. А потом в казну заглянем.

– Казну-то, небось, охраняют крепко? – предположил Яромир. – Не знаешь, кто там на страже стоит?

– Дивии, кому ж еще, – пожала плечами княгиня. – Они у Кащея везде, где особливая надежность нужна. Может, еще и чудище какое есть в кустодиях, но про то уже не знаю – в самой казне не бывала.

Сад и впрямь оказался недалеко. Золотая арка, за ней – чудесные, цветущие прямо под крышей растения, а рядом на цепи – два змия шипящих.

Хотя не два! Один! Один змий с головами спереди и сзади!

И жуткий какой! Размером с коня, шеи длинные, башки клыкастые, глаза светятся, а на тулове птичьи лапы. Одна из голов вроде дремала, но едва вторая завидела путников, как и первая пробудилась, изрыгнула язык пламени.

– Амфисбена, – негромко сказала Василиса. – Доставай меч, сын князя Берендея. Биться будешь.

– А миром не пройти? – спросил Иван опасливо. – Может, украдкой пробраться?

– Я в этот сад на Воздвиженье ходила, в Змеиный день, – ответила Василиса. – Есть такие дни в году, когда амфисбена не опасна. Но Благовещенье мы уже прозевали, а до Егорьева дня еще больше седмицы. Хотите столько ждать?

Вздохнул Иван и вытянул из ножен Самосек. Он не то чтобы боялся – просто не знал, с какой стороны подступить, коли голов две. Да и щита при нем нет, а змеюка, вон, огнем пышет.

– Давай, не робей, ты слева, я справа! – выхватила саблю Синеглазка. – Небось одолеем!

Да и одолели ведь. Набросились на амфисбену богатырь с богатыркой – и ну махать клинками! Шипела змеюка двуглавая, цапнуть силилась, огнем дышала и ядом плевала – да не сладила с двоими разом. Отрубил вначале Иван одну шею кладенцом, а тут и Синеглазка со своей справилась, докончила дело.

– А ведь это ж последняя на свете была, наверное, – с сожалением молвил Яромир. – Я живых амфисбен боле нигде не встречал. Слышал о них только.

– А я и не слышал никогда, – простодушно сказал Иван, вытирая меч.

Не очень велик оказался чудесный сад Кащея. Однако хватало в нем и деревьев невиданных, и цветов благоуханных, и даже родник был в каменной чаше, высоко вверх бьющий.

Василиса же сразу направилась к золотой беседке, в которой стоял столик хрустальный. Рядом на ветке висела клеть – тоже золоченая.

И не пустовала клеть-то. Птица в ней сидела – да такая, что и словами не описать. Словно само солнышко в перья облеклось, да за решетку угодило. Каждое перышко блистало то золотом, то серебром, а то вовсе радугой многоцветной.