Конец сказки

Терем тиборского князя и шатер царицы поляниц меркли и бледнели рядом с этой роскошью. Даже остальной Костяной Дворец мерк и бледнел. В глазах рябило от золота и серебра, жемчугов и перламутра, мехов и шелков, перьев павлиньих.

Только запустение вокруг царило. Как будто много дней уже никто сюда не наведывался. Пух лежит на полу, перины порванные, безделушки сломанные. В фонтане грязь плавает, а рядом еще пятно крови засохшей виднеется.

– Это тут Кащей царевен похищенных прячет?! – восхищенно молвил Иван. – Говорят, жен-красавиц у него видимо-невидимо!

– Тебе зачем?! – насторожилась Синеглазка. – У тебя есть уже одна!

– Нету у Кащея больше жен, – мертвым голосом сказала Василиса. – Я только разве.

Перед ее глазами снова всплывал тот страшный день, когда царь нежити собственноручно обезглавил сорок девять женщин. Прекраснейших дочерей царских и княжеских, со всех концов света покраденных.

Похоже, немногое изменилось тут с тех пор. Нагрязнили, видать, еще когда тела выносили – а потом, уж верно, сюда и носа никто не совал. Ни сам Кащей, ни приближенные его.

За окном стояли серые сумерки. Раннее утро. Видно было луну… и заметив ее, Василиса обомлела. Помнила она, что в Костяной Дворец они прибыли, когда небо освещалось горбом третьей четверти. А теперь остался лишь тонюсенький серпик.

Последняя ночь перед новолунием.

– Мы спали почти две седмицы! – воскликнула княгиня.

– Ско-о-олько?! – захлопала глазами Синеглазка.

– Брешешь! – не поверил и княжич. – Скажи, что брешешь!

– Сам посмотри! – ткнула в окно Василиса. – Луна врать не станет!

Иван уставился на луну. Ничего не понял, но глубокомысленно кивнул.

– Яйцо на месте? – спросил Яромир.

Яйцо было на месте. И волшебный меч Самосек. И разрыв-трава в рукавной складке. И лагунцы с живой и мертвой водой. Ничего из чудесных вещей не пропало, все в целости осталось… а, хотя не совсем все.

– Яромир, гляди! – показал уже пустую ладонь Иван. Сквозь пальцы сыпалась сухая ржавчина.

– И у тебя тоже? – сразу понял его оборотень. – Все, Вань, померли бабкины булавки. Теперь Кащей нас легко сыщет.

– Коли он не дома сейчас – то не сыщет, – возразила Василиса. – Кащей что угодно увидеть может, но для того у него блюдо волшебное назначено. А оно тут неподалеку, в саду зачарованном.

– А может, и цацка тогда где-то там заветная, на которую яйцо приворожено? – предположила Синеглазка. – Или это блюдо само и есть та цацка? Или, может, оно нам ее покажет?

– Попробуем, – кивнул Яромир. – Все лучше, чем сложа руки сидеть.

В серале, впрочем, тоже на часок задержались.