Конец сказки

 – В это место меня царь Кащей не водил. Сама тоже не забредала.

– Ладно, оглядимся сейчас, посмотрим, что к чему… Ванька, не трогай дерево!

Иван, уже сунувшийся к огромному дуплу, сердито обернулся. Вовсе и не собирался он и этот дуб тоже губить. Не совсем дурак все-таки.

Просто хотел глянуть, нет ли там меда.

А что? В дуплах часто лесные пчелы ульи вьют. Да и шмели случаются.

Не позволили. Оборотень разве что не за руку потянул княжича от черного дерева.

Василиса с Синеглазкой уже от него отошли и стояли возле единственного выхода. Темень в зале царила могильная, как в погребе. Только из той самой щели меж корнями и изливалось несколько света – холодного, серого.

Но выхода этот свет не достигал. Видны были три первых ступени, а дальше – кромешная чернота.

Конечное дело, страшно туда вступать. Мало ли кого Кащей мог на стражу поставить. Вдруг да возле самой двери какой великан с топором стережет? Сунешься туда, а он раз – и башку оттяпает.

– Эх, поесть бы сейчас!.. – широко зевнул Иван. – И поспать бы!..

Есть и спать действительно хотелось всем. Сразу же захотелось, едва в мир живых воротились. Да с такой страшной силой, что невмоготу. В животах словно мыши заскреблись, в глаза будто песком сыпанули.

Но спать на ледяном полу, подле этого дуба мертвых – по крайней мере неблагоразумно.

А вот поесть таки отважились. Расстелили самобранку, поснедали второпях.

Та словно тоже сообразила, что за место вокруг. Подала все такое, что на ходу есть возможно. Ботербороды с колбасой и коровьим маслом, булки с рубленым мясом, пирожки с сыром да вареньем. Покидали в животы, утолили собачий голод.

Василиса достала откуда-то маленький желтый череп. То ли кошачий, то ли еще какого зверька. Погладила его, шепнула что-то – и из глазниц полился свет. В нем стали видны ступени – каменные, стесанные за много лет. Раньше тут, похоже, хаживали нередко.

Но то раньше. А сейчас лестницу покрывал слой пыли. Ее явно не тревожили уже несколько седмиц.

Там, где пыль – там никого нет. Там безопасно. Рассчитавши так, Василиса двинулась наверх, высоко подняв череп-светильник.

Лестница оказалась не коротка, но и не длинна. И поднялись по ней путники в галерею – с каменными сводами, с витыми колоннами.

Тут тоже царил гробовой мрак. Лучи черепа выхватывали из него другие черепа – те валялись тут и там, словно на древнем поле брани. Иные отдельно, другие – в совокупности с целыми костяками. Не все человеческие – были и песьи, и змеиные, и даже один огромный, с парой громадных кривых зубов.

Индрик-зверь, не иначе.

Но пол и тут был пылен, без единого следа. Это утешало – знать, не суется в это подземелье никто из Кащеевой дворни.

Если, конечно, это в самом деле Костяной Дворец, а не иное какое место.