Конец сказки

– Храбрые… – наконец произнес он, вперив в жрецов слепые очи. – Богов прислужники… Старых… Новых… Почто явились, почто дерзите? Бежали б с остальными – живы бы остались…

– Сам ты есть прислужник Чернобога! – огрызнулся Всегнев. – Сам поди прочь, покуда цел! Яре-яр!..

Кажется, Вий разозлился. Понять по лицу было невозможно – глаза затворены, рот личиной прикрыт. Но воздух вокруг него стал каким-то тяжелым. Даже нечисть отшатнулась, подалась назад.

– Чей ты волхв, человечек? – процедил Вий. – Какому богу служишь? Перуну?

– Даждьбога я волхв! – гордо ответил Всегнев. – Царя-солнца, Сварогова сына! Око его с небес на тебя смотрит – почто не трепещешь, отродье Нави?!

Вий выпрямился и стал раздуваться. Он вырос, словно дымный столб, воздвигся над старцами в круге – и голос его загремел громом:

– Не дерзи мне, былинка! Я древнее и Даждьбога, и Чернобога, и Перуна! Когда-то меня прозывали Отцом Богов! Я звался Вайя!.. Кумарби!.. Крон!.. Я был великим богом, когда твой Даждьбог еще писался в портки, щенок! Я царил над мирами!.. Я видел Потоп!.. Я сотрясал мироздание!..

– А теперь ты просто грязный бес, – сплюнул отец Онуфрий. – Древнее замшелое идолище, что лишь по попущению господнему все еще бродит по земле.

Вий издал утробный рык. Из туч сорвалась молния, вонзилась в идол Даждьбога. Деревянный истукан рассыпался пеплом, словно его и не было.

– Ишь, горазд с древом резным воевать, – усмехнулся Всегнев Радонежич. – Его и мальчишка с огнивом сумел бы спалить, геройство в том невеликое.

– Вы на свой круг рассчитываете? – тихо спросил Вий. – На черту запретительную?.. Меня она не остановит. Хоть она и в капище. Я вас в пыль стереть одним пальцем могу.

– Так отчего ж не стираешь? – вопросил отец Онуфрий. – Отчего грозишь только, пугало ты огородное? Сына твоего я не боялся – и тебя не убоюсь!

– А смерти не боишься, жрец?! – дохнул на него могильным хладом Вий.

– Победа веры есть презрение к смерти! – поднял крест архиерей. – Не устрашить тебе меня, идолище! Я щас тебя заочно отпою! Прокляну! И будешь ты гореть в геенне огненной аж до Страшного суда!!!

Очи святого старца сверкнули грозой, густые брови насупились двумя тучами. Но нависший над ним Вий только сдавленно зарокотал-засмеялся. Не смешно ли, в самом деле – две этакие козявки, мухи-однодневки, а таращатся без испуга, прямо ему в лицо. Словно и не ведают, что он их город одним только взглядом из бытия стер.

Маленькие глупые человечки. Как дети, что без страха лезут к медведю, хватают ядовитую змею. Не понимают еще, что те способны с ними сотворить.

– Сейчас я отворю очи, и вас не станет, – буднично произнес Вий, берясь за тяжелые веки. Нечисть вся сразу сжалась, прижухалась.

Не без труда он их приподнял. Немыслимой тяготою они ему стали.