Конец сказки

А душа у меня хоть и некрещеная, да уж покрепче твоей будет, малахольный.

А границы капища уже трещали по швам. Нечистой силы становилось все больше, толпилась она все гуще. Дорога в лес, которой ускакал Фараон, уже тоже перекрыта – не выйти больше, не спастись.

Вот и первый нав перешагнул невидимую черту. Дернулся, как человек, что входит в холодную воду, но тут же оправился, двинулся дальше. Всегнев Радонежич покрепче стиснул посох, а отец Онуфрий схватил случайную ветку и очертил на земле круг.

В оном круге волхв с архиеерем и встали спиной к спине. Враги прежде, враги и сейчас, они молча, без единого слова заключили здесь союз против врага худшего.

– Ангел мой, сохранитель мой… – забормотал отец Онуфрий. – Сохрани мою душу, укрепи мое сердце на всяк день, на всяк час, на всякую минуту…

– Встает солнышко Красное, Даждьбоже наш, Мир светом озаряется, радостью полнится… – шептал по другую сторону Всегнев Радонежич. – Душа моя благодати хочет, ибо есть я Внук Дажбожый…

Вокруг охранной черты словно сгустился туман. Все новые и новые навьи вступали в капище, искали незримых для них жрецов. Ходили и бродили, смотрели сквозь них, зубами скрежетали.

От нечисти было уже не продохнуть. Бесы и мары подступили вплотную, почти касались волхва и архиерея. Одни в обличьях черных кошек, другие – собак, волков, свиней, змей, ворон и сорок. Тоже только черных. Иные явились в виде клубков ниток, ворохов сена, камней.

Все вопили, каркали, рычали, хохотали. Такой гвалт поднялся, что мыслей не слыхать.

В круг нечистые пройти не могли. Волхва и архиерея оградила словно железная стена. Но держалась оная лишь на силе духа тех, кто внутри стоял. Ослабни воля святых старцев, дрогни на секунду – и сразу увидят, кинутся, разорвут.

И бесы с марами прекрасно это знали. А потому бесновались несказанно, показывали всякое, немыслимыми ужасами стращали.

– Испугать вздумали?.. – размашисто перекрестил их отец Онуфрий. – Меня. Православного батюшку… И чем?!

Бесы резко отпрянули. Раздались в стороны. Послышались вопли, визги… а потом все стихло.

И вот тогда-то волхв с архиереем увидели его. Весь в черной земле, словно только что вырылся из могилы, к ним шагал сам Вий Быстрозоркий. Две нагие мавки бережно вели его под руки.

Бесы, навьи, мары и прочая нечисть стояли в гробовом молчании. Вий ступал тяжело, неспешно, и каждый его шаг отдавался гулом.

А вокруг оживали трупы. Мертвые тиборцы, татарва, людоящеры – стоило Вию приблизиться, как они начинали шевелиться. С тоскливым воем вставали, становясь упырями.

– Подымитесь… – вещал судья мертвых. – Подымитесь моей волею…

В капище он вошел, словно не заметил. Но перед кругом все же остановился, запыхтел из-под железной личины. Только его дыхание и нарушало тишину.