Конец сказки

Соваться в самое Пекло ему совсем не хотелось. Оно ж, верно, то самое Пекло и есть, которым батюшка архиерей с амвона стращал.

Да выбора-то нема. Для того все и затевалось, для того и спустились в мир мертвых. Чтобы в Костяной Дворец короткой дорожкой попасть.

Не особо-то она короткая получилась на поверку. Вовсе даже длинная.

А теперь еще и Пекло. Самая худшая то оказалась часть Нави. Жуткая. Кошмарная. Огонь везде и дым, смрад нестерпимый и скрежет зубовный. Идти старались околицами, остерегаясь местной погани. Иван поминутно хватался за меч, но покуда бог миловал, трогать их не трогали.

Надо всем этим возвышался мрачный чертог. Громадный и страшный, из черного гранита да холодного железа. Река огненная к нему заворачивала, кольцом окружала.

– Ишь, страсть какая, – покосилась туда Синеглазка. – Не хотела б я в таком жить.

– Тебя туда и не пустит никто, – ответил Яромир. – Это хоромы самого Нияна, князя-воеводы над Пекельным Уездом, Повелителя Мучений. И жены его, Нии.

– Семейное гнездышко, – хмыкнула Василиса.

– Семейное, – кивнул Яромир. – Ния мучимых в Пекле утешает, страдания их облегчает.

– Добрая она, значит? – удивилась Синеглазка. – И за таким мужем?

– А как без этого? Без нее-то Ниян бы совсем ожесточился. Он крутенек ведь, суров.

– В прежние времена ему вообще кровавые жертвы приносили, – добавила Василиса. – И не только зверей, но и людей резали.

– Не добрых людей, положим, – возразил Яромир. – Татей, разбойников всяких. Когда случался мор или война, тогда, верно, кидали жребий среди тех, кто в остроге сидел – и кому выпадало, тех убивали во славу Нияна. В провалы земные сбрасывали, дабы кровью насытился, а от невинных беду отвратил.

– И что, работало? – заинтересовался Иван.

– Да поди знай, – пожал плечами Яромир. – Меня тогда еще на свете не было. Да и как тут судить? Коли прошел мор – так, может, он и без жертвы бы прошел. А коли не прошел – так, может, без жертвы он бы еще сильней стал?

– И то верно, – глубокомысленно кивнул княжич. – Домой воротимся, брату присоветую так поступать.

– Тебя за такое предложение архиерей от церкви отлучит, – сказала Василиса.

– И крестом охерачит, – добавил Яромир.

– Что сразу охерачит-то?! – возмутился Иван. – Я же к истокам вернуться хочу! К мудрости народной, что предками завещана!

Яромир прищурился, в который раз пытаясь уловить во взгляде Ивана скрытую издевку. Ан не было ее ведь.

– Ты не подумай, – сказал он. – Тут Пекло обустроено – оно не просто так. Через мучения здесь души очищаются. К новому рождению готовятся. А кто очистился – так тому у Нияна и не ад вовсе, а место благое… ну как благое… не Ирий, конечно. Но жить можно. Может, батюшка мой тоже тут обретается…

– А он у тебя грешник был, что ли? – удивился Иван.