Конец сказки

 – Ты уж его прости, что не следит за всеми новшествами. Ты о главном думай, в корень зри.

– А ты зачем мне его под нос суешь? – отшатнулся князь. – Это что за корешок такой?

– Да это Петров батог. Ты пожуй, он бодрости прибавляет.

Князь с сомнением пожевал сушеный корешок. Был тот горек и неприятно пах, но в голове и вправду словно прояснилось.

Глебу же всю ночь спать не довелось. И пытался прикорнуть хоть на часок, да все шли, стучались со всякими заботами.

В Тиборске за последние дни вооружили всех мужчин и даже некоторых женщин. Выставили на защиту всех, кого только могли – и все равно на многое не надеялись. Понимали, что запереться и держать осаду долго не выйдет.

Это против обычного ворога Тиборск – что орех в скорлупе. А Кащей придет – так велеты ворота вышибут, Змей Горыныч огнем с небес пожжет. Город большей частью деревянный – запалят со всех сторон, тяжко будет.

Чтобы хоть как-то уберечься, спешно запасали воду. Чаны везде поставили, кадки, ведра. Крыши мокрой соломой выстлали – немного проку, а все лучше, чем ничего.

Песок бы не помешал. Да где ж его взять столько в начале весны?

– Что слышно? – спрашивал Глеб на ходу у Бречислава. – Башкиры да поляницы подоспеют ли?

– Гонцов отправили, – ответил боярин. – Но ждать нечего. Никак не поспеть им вовремя, княже.

– Значит, будем стоять сами. Ты, Бречислав Всеславич, здесь оставайся, за детьми и женами нашими присматривай. На тебя город оставляю – больше не на кого.

– Надежен будь, княже, – кивнул боярин. – Пригляжу. Ты только уж сразу за стены-то не кидайся, обожди.

– Не вчера родился, – поморщился Глеб.

Он торопился. Время утекало, как вода сквозь пальцы. И то ладно еще, что Змея Горыныча в небе пока не видно – это не войско еще, а пена на волнах. Крыло татаровьев, крыло людоящеров, еще что-то разрозненное…

И дивии. Железная стена дивиев. Вот медленные они, неповоротливые, а к тиборским стенам подоспели среди первых. Видно, потому, что шли прямо вперед и только вперед, не распыляясь по малым деревенькам, не отвлекаясь на татьбу и похоти.

За дивиями виднелась еще и перевозная махина. Страшных размеров стенобитный баран. Подвешенный на железных цепях, вылитый из чугуна, он мог не то что ворота – сами стены тиборские размолотить.

Под стать барану были и баранщики. Три огромных велета, Горыня, Дубыня и Усыня. Каждый в два человеческих роста, с непомерной тяжести оружием за плечами.

Их секиру, палицу и меч обычному человеку и не поднять, пожалуй.

– Сколько ворота продержатся, коли эти ударят? – мрачно спросил Глеб воеводу.

– Да нисколько, – с горькой честностью ответил Самсон. – С первого раза вышибут. Конечно, попробовать можно не подпустить… Горыныч-то не прилетел пока…

– Ага, – кивнул князь, высматривая средь поганых бояр и воевод.