Сказка о снежной принцессе

Мы остались вдвоем в чужом светлом коридоре. Я прислушалась. В квартире было тихо.

– Только не говори, что мы должны сидеть с чужим ребенком, – испуганно проговорила я вполголоса.

– Я думал, у девчонок врожденные инстинкты, – усмехнулся Корней.

– Индюк вроде тебя тоже думал, – проворчала я, не спеша разуваться. С младенцами у меня натянутые отношения. Обычно я видела их издалека и понятия не имела, как за ними ухаживать. Судя по растерянному виду Корнея, он тоже.

Мы разделись и на цыпочках прошли в большую комнату. Опасливо оглядевшись, удостоверились, что младенца здесь нет. Судя по всему, ребенок спал в дальней комнате, куда прикрыта дверь. Мы с Корнеем периодически поглядывали туда с опаской.

– И с чего ты решил, что Вадим может прятаться у Марго? – спросила я.

– Потому что Марго – наша подруга детства, – ответил Корней. – Мы очень близки. Я ведь тебе уже говорил.

– А они давно встречались?

Егор не сразу ответил на мой вопрос. Разлегся на диване с пультом в руках, вытянул длинные ноги.

– Давно, – наконец соизволил ответить Корней.

– Это ребенок Вадима?

– Чего? – Егор посмотрел на меня как на умалишенную и рассмеялся. – Не представляю Рубцова папочкой. Нет, конечно, не Вадима.

Я выдохнула с облегчением. О таких вещах стоит предупреждать.

– Падай рядом, – постучал по дивану Корней. – Нам нужно набраться сил перед тем, как начнется схватка с человеческим детенышем.

– Как зовут детеныша?

– Алиса, – ответил Корней, – ей восемь месяцев.

– Алиса – красивое имя, – сказала я, и мы с Корнеем, не сговариваясь, посмотрели на дверь.

– Кто же отец ребенка?

– Это долгая и не особо красивая история, – нехотя ответил Корней, а я решила, что на самом деле часто сую свой нос в чужие дела. Но остановиться порой просто невозможно. – Марго с отцом ребенка не общается. Если она посчитает нужным, то расскажет тебе. А еще прочтет тебе лекцию о важности предохранения. Учись на чужих ошибках, Тамара.

Я покраснела и отвернулась. Егор, заметив мое смущение, довольно улыбнулся.

– Разве ребенок – это ошибка? – спросила я.

– Когда тебе восемнадцать и ты на пике славы, сложно принять верное решение, – сказал Егор, не отрывая взгляда от экрана. – Да здесь и нет верных решений. Что ни выберешь, все равно станешь прокручивать в голове различные сценарии, что было бы, сделай ты по-другому.

По телевизору шел «Топ Гир». Егор внимательно смотрел передачу, а я не могла перестать думать о Вадиме. Происходящее казалось каким-то бессмысленным. Прошло три дня, а дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Кому, когда, куда отдавать деньги? Отпустят ли Вадима после выкупа?..

От нерадужных мыслей меня оторвал громкий детский плач. Егор убавил громкость на телевизоре и красноречиво посмотрел на меня.