Сказка на ночь для дракона

Мы шли уже довольно долго, у меня успели устать ноги, и взмокла спина, а коридоры все не кончались. Безостановочно икающий над ухом Претемнейший тоже радости не добавлял. К тому же, навстречу нам то и дело попадались нарядно одетые мужчины и женщины, и кто с любопытством, а кто и презрительно, не стесняясь на меня глазели.

— Станислас, мы долго еще будем идти? — шепотом поинтересовалась у Претемнейшего, когда меня полоснул очередной неприязненный взгляд со стороны компании дамочек, сидящих на банкетке возле окна.

Тот мрачно икнул и ничего не ответил. Тогда я хлопнула веером по плечу идущего впереди лакея и задала ему тот же самый вопрос.

Мужчина подпрыгнул и пробормотал, что уже почти пришли и «пусть леди наберется терпения, потому что мы направляемся к большому залу приемов, где ее давно ждут».

И правда, еще пара минут, и мы зашли в высокие двустворчатые двери, приветливо распахнутые перед нами рослыми гвардейцами, и очутились в полном народу огромном зале.

Лакей поклонился и исчез, а важный мужчина с усами и пышными бакенбардами зычным голосом объявил:

— Станислас Играр Даниланис Шестой, наследный Претемнейший Князь Нижнего мира и Преднижних долин. И леди Рейджина Нидерландская, сиятельная аристократка из Нижних миров, прибывшая на Королевский Отбор!

В зале наступила тишина и на меня уставились десятки пар глаз. Дружелюбием от этих взглядов даже не пахло — было полное ощущение, что на меня смотрит стая улыбающихся акул, только и ждущих возможности поздороваться со мной на свой акулий манер.

— Выше голову, Регина, — шепнул Станислас, почти не икнув. Я машинально задрала подбородок, свела вместе лопатки и окинула надменным взглядом первые ряды глазеющих на меня граждан.

Уж чем-чем, а искусством таких взглядов я овладела еще в средней школе, когда первая красавица класса Милана Орлова решила сделать из меня девочку для битья и скомандовала «фас» своим обожателям и подхалимам.

Как только надо мной не стебались! Кнопки на стул и кетчуп в рюкзак с учебниками — просто цветочки по сравнению с тем, что мне тогда перепало.

Сначала я обижалась и даже плакала пару раз, чем приводила Милану и ее шакалов в восторженный экстаз. Затем пыталась огрызаться, но их было слишком много на меня одну, а жаловаться маме или учителям было стыдно.

В конце концов, моей единственной реакцией на их выходки стал вот такой же надменно-пренебрежительный взгляд, которым я сейчас одарила глазеющую на меня толпу. А когда позднее я обнаружила, что у меня от природы хорошо поставленный хук справа, то мои мучители от меня отстали, как по мановению волшебной палочки.

Но умение смотреть, как средневековая испанская королева Изабелла на гнусных еретиков осталось при мне и не раз выручало в похожих ситуациях.