Скажи пчелам, что меня больше нет

Взявшись за руки, дети ушли.

— О господи… — пробормотал Роджер, глядя им вслед.

Я проглотила остатки лепешки, слизнула с уголков губ сладкое варенье и сочувственно посмотрела на зятя.

— Когда вы жили тут в прошлый раз, не было ни одного смертельного случая, — напомнила я.

Роджер открыл было рот, чтобы возразить, но передумал. Как я могла забыть! Ведь Мэнди тогда чуть не умерла. Если, несмотря на это, они все же вернулись, значит…

— Ничего, — прохрипел он. Откашлялся и добавил чуть громче: — Все в порядке. Главное, что теперь мы все здесь, живые и здоровые. Остальное неважно.

— Хорошо. — Слова зятя меня не особо успокоили. — Не буду приставать с расспросами.

Роджер рассмеялся. В свете утреннего солнца его усталое лицо казалось помолодевшим.

— Мы обязательно расскажем, — заверил он. — Хотя, по большому счету, эта история касается Бри, так что вам лучше услышать все от нее. Интересно, на кого они там с Джейми охотятся?

— Возможно, друг на друга, — улыбнулась я. — Присядь. — Коснувшись его руки, я показала на высокий табурет.

— Друг на друга? — Роджер устроился поудобнее, подобрав под себя ноги.

— После длительного расставания порой не знаешь, о чем говорить, — особенно если человек тебе дорог. Требуется время, чтобы преодолеть неловкость; совместное занятие помогает ускорить процесс. Позволишь взглянуть на твое горло?

— А со мной вы уже не чувствуете себя неловко? — тихо спросил он.

— Нет, конечно, — улыбнулась я. — У врачей никогда не возникает сложностей в общении. Для начала достаточно попросить человека раздеться. К тому моменту, как закончишь его ощупывать и заглянешь во все естественные отверстия, беседа становится довольно оживленной, хотя и не слишком расслабленной.

Зять хмыкнул, оценив шутку, однако непроизвольно натянул повыше ворот рубахи.

— Если честно, — заявил он с нарочитой серьезностью, — мы приехали, чтобы сэкономить на няньках. Последние четыре месяца дети не отпускали нас от себя ни на шаг. — Засмеявшись, Роджер поперхнулся слюной.

Я накрыла его руку своей и улыбнулась. Он улыбнулся в ответ — правда, уже не так уверенно. Затем убрал руку и расстегнул рубашку, обнажая шею. После чего как следует прокашлялся.

— Не волнуйся, — сказала я. — Сейчас ты звучишь куда лучше, чем во время прошлого осмотра.

Так оно и было — к моему удивлению. Голос все еще срывался, сипел и хрипел, но теперь Роджер говорил без видимых усилий, и лицо его не искажалось мукой от необходимости открыть рот.

Я осторожно ощупала шею под челюстью. Он только что побрился; кожа была прохладной и немного влажной. Чувствовался легкий запах можжевелового мыла для бритья, которое я изготовила для мужа; видимо, Джейми принес его зятю сегодня утром.