Скажи мне это в полночь

Саркастичная умница Левандовская сегодня рыдала, когда он, oбнимая ее за плечи и прикрывая ей лицо своим пиджаком, выводил Марьяну из здания бизнес-центра.

Какое мужество? Какой героизм? Марьяна и Валентин, когда сегодня произносили тосты в его честь, просто не понимали, о чем говорят. Нет в этом никакого мужества, нет ни капли героизма. А то, что Тимура не охватила паника, которой поддались все остальные – то у этого есть очень простое объяснение.

Тимур слишком многoе знал о пожаре в «Сад-Мега». Эти события намертво впечатались в его память, сердце, душу. Поэтому, когда сегодня это все случилось, Тимур не испытывал ни малейших сомнений или колебаний. Он точно знал, что нужно делать и как нужно действовать.

В конце концов, Тимур сам, собственными глазами, видел, как работал настоящий герой – Петр Ракитин. Вот он – истинный пример мужества и героизма.

А Тимур будет на его фоне вторым. Всегда.

Он допил коньяк, достал с верхней полки шкафа пару запасных одеял, отобрал у Ставра вторую подушку, которую тот нежно обнимал – и завалился спать на полу в гостиной.

***

Что делать? Что делать? Что делать? Эти слова, словно метроном, стучали у нее в голове, отдавались в висках.

Лару словно жгло изнутри что-то. Нельзя ничего не делать, невозможно просто сидеть и ждать.

Да, она уже совершила один опрометчивый поступок. Когда, после прочтения статьи, даже на секунду не задумавшись о мотивах Тимура, дав волю своему чувству вины, Лара наломала немаленьких дров. Правда, она же по горячим следам быстро сделала правильные выводы. Только вот это пока не принесло никаких результатов. Лара вспомнила, как она ездила к Тимуру в редакцию извинятьcя, вспомнила его холодное равнодушное лицо – и зябко поежилась.

Ладно, не будем думать об этом. Вспомним другое. До этой череды скоропалительных поступков были десять лет, в течение которых ты, Лара, не делала ничего. Ровным счётом ничего. Ты дышала, пила, ела, спала.

И единственное, на что откликалось что-то в ее душе – это работа. После смерти Петра Лара предала самое себя. Работу не могла предать, работа в МЧС для Лары была неразрывно связана с Петром, ведь именно он привел ее сюда. И свою работу она не могла предать – в память о муже.

А себя – себя предала. Это ли не есть самый худший вид предательства? Разве Петр бы одобрил ее? Разве он хотел бы, чтобы Лара так жила? Чтобы она так не жила целых десять лет?

Нет. Конечно, нет.

Лара не сдержалась, застонала, вжалась лбом в скрещенные руки. Она осознала, что сделала. Что именно натворила со своей жизнью, с Тимуром. Но это нисколько не помогало Ларе понять, что делать сейчас.

А делать что-то надо. Но что же, Господи, что?!

***

– У меня сейчас инфаркт миокарда будет. Вот такой рубец!

Тимур покосился на пальцы Марьяны, обхватившие левую грудь.