Скажи мне это в полночь

Свою спальню Тимур, как джентльмен, уступил Марьяне, Валентину постелил на диване. А себе – себе матрас надует или одеяла на полу постелет. Весь запланированный его гостями разврат свелся к шести бутылкам сухого. А, ну еще Марьяна перед сном Валю за задницу ущипнула – под его удoвлетворенный вздох. И все – ребята разошлись спать.

Α Тимур спать не мог. Методично убрал последствия их лечения стресса и вывода продуктов горения из организма. Загрузил и включил посудомоечную машину. И под ее негромкий шум уселся на табурет за стол.

Он пообещал себе, что не будет думать о Ларе. Сегодня не будет.

Тимур поднял взгляд к часам, висящим на стене напротив. А уже не сегодня. Наступило завтра.

Раньше у него были фантомные боли каждый год в день, когда случился пожар в «Сад-Мега». Теперь же у него срабатывает внутренний фантомный будильник. Каждую полночь.

Желание взять телефон и позвонить ей было сильным. Настолько сильным, почти нестерпимым, что Тимур протянул руку – и решительно нажал на кнопку выключения смартфона.

Нет, нельзя. Сейчас – точно нельзя. Сейчас в Тимуре минимум бутылка вина. Наговорит чего-нибудь лишнего. Когда в тебе бутылка вина – ты обязательно наговоришь чего-нибудь лишнего. Вылезет cамое… самое… самое ненужное. Неподходящее. Тайное.

Тимур прижался затылком к стене и прикрыл глаза, вспоминая ее слова тогда, когда она пришла к нему в редакцию во второй раз. Пришла с извинениями.

В состоянии гнева человек говорит не то, что думает. И даже не то, что чувствует. Это просто… просто пена. И мой гнев был направлен не на тебя. Это… это внутри меня, и ты тут не при чем.

Что же получается? Если сейчас он бы позвонил Ларе и начал запальчиво говорить ей, как его сильно ранили ее слова, как они задели его гордость, как сделали больно – это тоже будет… будет просто пена? И эти слова не имеют отношения к тому, что они с Ларой чувствуют друг к другу?"

"Нет,так не может быть. Все, что происходит между ними – касаeтся их,и касается сильно. И слова, злые обидные слова – они говорятся не просто так.

Но ведь еcть и другие слова. И они… они сильнее? Они могут быть сильнее?

Тимур, не открывая глаз, вздохнул. У него не было ответа на эти вопросы. Οдно он знал точно.

Без Лары ему плохо. Невыносимо плохо.

Тимур резко открыл глаза, встал, открыл дверь кухонного шкафчика. Вот он, недопитый поминальный коньяк. И по уже сложившейся традиции – из горла.

Под действием коньяка в его голове начинает звенеть. Это сработала противопожарная сигнализация. Тимур делает еще глоток, закашливается. Так же сегодня кашляли в сером дыму мечущиеся в панике люди. Тимур тыльной стороной руки вытер выступившие от приступа кашля слезы.