Скажи, что любишь (СИ)

На улице моросит дождь, и я бегу до машины, прикрыв голову сумочкой. Плюхаюсь на водительское, включаю дворники, чтобы разогнать капли с лобового стекла.

Надо ехать, но я складываю руки на руле, и утыкаюсь в них лбом.

Мне больно. Я больше не хочу. Понимаю, что от договорного брака было глупо ждать чего-то настоящего, но больше не могу.

Когда я выходила замуж за Кирилла Смолина, я была самой счастливой девочкой на свете, и грезила о том, как у нас все сложится. Любовь, крепкая семья, десять детей, собака и счастливая старость на морском побережье в окружении оравы озорных внуков.

Я тогда еще не догадывалась, что он мастер по перевоспитанию, и ему глубоко похер на фантазии глупых девочек.

Первыми сдохли наивность и вера в то, что мне достался прекрасный принц.

Потом сдалась надежда на то, что мне удастся его приручить, и что я та самая, ради которой он непременно изменится.

Дольше всех продержалась сука-любовь. Она и сейчас еще была жива. Потрепанная, обожжённая, уродливая, с рваными черными крыльями. Выглядывала из развороченной дыры в сердце и зловеще скалилась.

— Ненавижу, — обращаюсь неизвестно к кому и, хлопнув по рулю, выпрямляюсь.

Нахожу в закромах остатки гордости, отряхиваю с них пыль, смешанную с горьким пеплом. Несмотря на дождь, надеваю на глаза солнечные очки, на губы – равнодушную улыбку. Пусть видят, что у меня все зашибись, а то, что внутри руины – так это ерунда, мелочь, недостойная внимания.

Я еду в клинику на другом конце города. В самую простую, без приветливого администратора на ресепшн и кожаных диванов в коридорах. Мне даже не с первого раза удается ее найти среди дворов одинаковых многоэтажек.

Внутри убого. На стенах обшарпанная плитка, за плексигласовой перегородкой тучная дама в белом халате.

— Записаны? — громыхает она, едва видит меня на пороге.

— На два."

"— Елена Иванова? — и дождавшись моего кивка, — Проходите к десятому кабинету.

Да. Здесь меня запомнят, как Елену Иванову. Так надо.

Я надеваю голубые бахилы и иду в указанном направлении. Врач уже ждет меня. Монотонно проводит осмотр, делает УЗИ на стареньком аппарате, выносит вердикт:

— Семь недель. Поздравляю.

Я закрываю глаза, снова едва справляясь с подкатывающей тошнотой. Все-таки две полоски не обманули, а я так надеялась, что тест окажется ложноположительным. Все тесты. Все тридцать гребаных штук, которые я сделала за эти выходные…пока муж отдыхал с губастой Олесей.

Внутри медленно расползается холод и отчаяние. Смолин ни за что не даст мне развод, если узнает о ребенке. Чертов собственник никогда не отпустит то, что считает своим.

Значит, он и не должен узнать. По крайней мере до тех пор, пока в наших паспортах не появятся штампы о разводе.

Глава 2

Дорога до дома отнимает остаток сил.