Никому не скажем

У твоего папы коттедж расположен в более живописном месте. Ехала бы ты туда.

— Если бы ты ко мне ничего не чувствовал, не пытался бы прогнать. Раз гонишь от себя, значит что-то еще живо, — она делает еще шаг ко мне.

К открытым участкам кожи тут же липнет запах ее духов. Тонкие пальцы касаются моей щеки. Уворачиваюсь от прикосновения, грубо хватаю ее за запястье дёргаю, фактически вжимая в себя. Наклоняюсь к красивому лицу, выдыхаю в него дым.

— У-ез-жай, — зло проговариваю по слогам. — Все, что я к тебе чувствую, это лютую злость и раздражение.

Отталкиваю Алису от себя. Она цепляется каблуками за снег, заваливаясь назад и взмахивая руками в воздухе. У меня срабатывает рефлекс: «Удержать», чтобы дура затылком не встретила асфальт. Дергая на себя и, мы снова слишком близко. Она обнимает рукой за шею, проходится пальцами по затылку и врезается в мои губы своими. Охуевший от такой наглости торможу на мгновение. До боли знакомый вкус ее поцелуя взрывается во мне болезненной злостью."

"Отталкиваю ее от себя. Демонстративно вытираю губы тыльной стороной ладони. На коже остается блеск от ее помады.

— Никогда больше так не делай.

Сплевываю на снег. Она обиженно поджимает губы.

— Ненавижу тебя.

— А мне показалось, ты скучаешь, — улыбается Алиса.

— Ключевое слово «показалось»!

Сажусь в тачку и газую без прогрева, надеясь, что техника меня не подведет. Лексусу эта история не нравится, но мы с ним все же договариваемся и петляя в потоке машин несемся на трассу за город.

Вот какого хера ей надо? Местами поменялись? Раньше я за ней бегал, теперь она за мной? Не надо мне, блядь, такого! Я сам выбираю себе женщин. И ни одна из них не похожа на Алису.

Выскочив на прямую, выжимаю максимум из своей машины. Торпеда, я не тачка. Несется вперед так, что картинка за бортом иногда смазывается. Пульс подстраивается под обороты движка, выжигая из мозга все, что там лишнее. Остаются только ощущения, зацикленные на поцелуе. Алисин ощущается как инородный. Раньше меня перло от поцелуев с ней. Сейчас ничего не включилось, кроме раздражения и еще одного чувства, которое я никак не могу определить.

Предательство? Это очень странно. Мне кроме себя самого предавать пока некого. Постоянных отношений нет. Я никому ничего не должен. Если только…. Да нет, я же не совсем дебил! Я не мог ничего такого сотворить. Не мог же?

Сбавляю скорость, набираю сестру.

— Привет, — вполне жизнерадостный голос.

— Мышонок, я точно ничего тебе… с тобой… — подбираю слова. — Стась, я точно никакой дичи не натворил по пьяни, а?

Что за бред вообще в моей башке творится?! Скорость начинает прибавляться сама. Притормаживаю и съезжаю на обочину. Нельзя терять контроль за рулем. Склонностей к суициду за собой никогда не замечал.