Сказание о Старом Урале

А Демидов хоша и не государынин начальник, а все одно равного ему на Камне нету. Вот так я разумею, и аминь.

– А мне наплевать на твое разумение! Говорю, отойди от ворот на дистанцию.

Приблизился к будке и еще один мужик, помоложе, рыжий и коренастый. Сняв просительно шапку, поморгал, заговорил, переминаясь:

– Сделай милость, служилый человек, допусти в крепость демидовских коней поглядеть.

– А чего на них глядеть? Кони как кони.

– Шибко хороши.

– Не велено в крепость шатучий народ допускать. Одного тебя допусти, все стадом попрут. Слышь, как галдят? Что мне будет, ежели енерал шум услышит, а?

– Да уж больно мне охота коней этих поближе разглядеть. Допусти! Живо обернусь.

– Сказано нет! Поглядишь, когда в обрат поскачут.

– Скажи какой! Креста, видать, на тебе нет?

– А ты легче. Крест у меня на месте, под мундиром, но затылок свой и сургучных печатей от кулаков начальства из-за тебя принимать неохота. Службу несу. Небось у самого-то тебя тоже спина по плети не чешется. Поговори лишку, так и заарестую.

– Спина чесалась, да вчерась в бане отпарил. Не серчай. Неужли толку в конях не понимаешь? Допусти, сделай милость. Лебеди-кони! На таких, поди, только царица ездит.

Издали женский голос звал с надрывом:

– Филя! Филимон! Куда тебя лешак занес?

Рыжий мужик прислушался и вдруг заорал во весь голос:

– Здеся я! Чего прибегла, заноза?

Из толпы протиснулась вперед крепкая, видная собою молодая крестьянка. Сердито сказала Филимону:

– Самая пора тебе подошла со служивым лясы точить.

– Да охота на коней взглянуть, а солдат в крепость не допущает.

– Поди ты со своими конями к чемору! Аль не слыхал, что народ про Демидова плетет?

– Не слыхал.

– Знаешь, зачем к генералу прикатил?

Солдат у будки прыснул со смеху и спросил молодуху:

– Уж не тебе ли он по дороге на ухо про это шепнул? Расскажи и нам, дуракам, сделай милость.

– А вот и расскажу. Гогочешь? Усами шевелишь, как ошпаренный таракан? Думаешь, люди не знают, зачем он нежданно прикатил? Народ все чует. Царица его послала нашему генералу сказать, чтобы немцев из крепости в три шеи прогнал.

– Да за такие слова я тебя...

Женщина нисколько не испугалась солдатского окрика, лихо подбоченилась.

– А ты на меня не больно рявкай. Бабы, бабы! Слышь, не глянется служивому причина, из-за коей Демидов приехал.

Лица у женщин в толпе были злы. Солдат сказал более спокойно и примирительно:

– Не нашего ума дело. И не вашего. Про то начальство знает, кого гнать, кого звать."

"– Обязательно гнать! Давно бы их надо! Зажрались так, что вовсе совесть утеряли. С самой весны мне одна немцева женка за телушку деньги не отдает.

К воротам смело подошла лядащая старушонка с кринкой, прикрытой капустным листом.

– Ну-кось, пропусти-ка меня, солдатик.

– Ноне в крепость нельзя, Захаровна.