Сказание о Старом Урале

Страх передо мной подвиг вас на опасный ход, и вот говорим сейчас друг другу правду, когда Благодатью и Кушвой владеет иноземец, не ударивший палец о палец, чтобы открыть, разбудить уральское сокровище.

А разве могло быть иначе? Кто мы с вами? Русские. Чем поровну поделить найденный пряник, затеяли ссору, а третий шел мимо и походя слопал лакомую находку.

– Теперь, поди, опять обидитесь на меня?

– Нет. Честно говорю, овладей вы Благодатью, я, должно быть, пошел бы вашим же путем борьбы! Посоветовал бы Бирону отнять ее у вас. Чтобы умерить демидовскую прыть ради пользы государственной. Но вы на Урале первые, и ваше право защищать свое первенство.

– Плохо, что из-за моего совета хозяйничать в край полезли иноземцы.

– Да помилуйте! Не преувеличивайте этой опасности. Гору Благодать Шемберг успеет только слегка пограбить. Зависть остальных хищников не позволит ему стать долговечным хозяином. Вспомните Меншикова. Он – не чета Бирону: и умен, и смел, и русский к тому же. Найдется и для герцога со временем какая-нибудь студеная деревушка. Он в ней замерзнет! Толку не хватит русскую печь в избе истопить. И все Шемберги туда же полетят, с Биронами вкупе. Уж верьте слову!

Вчера в Кушве Фохт жаловался: не могу, мол, понять, почему люди убегают. Голову бедный немчура теряет. Главное, и на Демидовых вину не свалишь – они же всех беглецов под расписку возвращают! Слушал я его, слушал, а сам грешным делом думал: ловко же вы людей у него уводите! Теперь даже, на мой взгляд, действуете по российской законности. Не понять иноземцу гибкой русской смекалки...

Жаль только, что поздновато нас беда заставила одинаково мыслить. Умеете, Акинфий Никитич, врагам мягко стлать, так, что спать жестковато приходится. Уйдут дельные мастера из Кушвы, а вы еще что-нибудь для немцев придумаете. И опять все законно и с расписочками. Плакать будут управители Шемберга, в голос рыдать и при этом верить, что Демидов их первый покровитель. Должен признать, что лучше вас иноземцев от Урала никто не отвадит.

– У меня и без них беспокойства довольно. Российское дворянство опять, как при Петре, против меня подымается.

– Слышал. Все винят вас в воровстве людей. Жаль мне этих жалобщиков. Краснеть им придется. Где улики? Где уж им-то сыскать, коли я сам, на Урале сидючи, обвинял вас в беззаконии, а доказательств не имел.

– Про колыванскую голубенькую руду дознались.

– Правда. Но дознался вашим способом. Подкупом. А что получилось? Вы сами отдали ее в руки государыни и получили звезду за усердие: Российскому государству серебро нашли!

– Вовремя тогда успел, слава богу. Опередил ваше донесение, иначе чесать бы затылок!

– Потому, что в ваших вотчинах эхо громкое. Я чихну в Катерининске, а вы слышите. Вот вы упомянули сейчас про дворян.