Сказание о Старом Урале

– Да за что же берг-директору такая милость?

– Он получил орден Александра Невского, а орден сей обязывает награжденного быть крупным землевладельцем. На рождестве герр Шемберг удостоился сего ордена, а в марте, как видите, получил и земельный подарок, при этом самый прибыльный горный завод.

Акинфий вздохнул. На Татищева было жаль смотреть. Но держался он молодцом.

– Да, господин Демидов, обидно! Таких конфузий в делах военных со мной не приключалось. Сам виноват. Государем Петром был к пушкам приставлен, около них и надо было мне смиренно жизнь кончать, а не брать на себя бремя охраны земных богатств Каменного пояса. Обидно видеть русское богатство в иноземных руках. Но духом не падаю, поелику верю, что все русское сызнова придет в должный почет.

– Не покинете наш край?

– Нет. Хотя и незаслуженно обижен, но Урала не оставлю. В благоденствии сего края вижу смысл и пользу моего существования.

Татищев взволнованно смолк. Посидел, склонив голову, обвел взглядом узоры малахита на печи и панелях. Налил себе вина...

– Не друзья мы с вами. Но погоревать о потере Благодати подался к вам. Ведь привязался я к уральской земле. Из-за вас после нашей ссоры некогда покинул ее сгоряча, но понял, что разлука с ней мне непосильна. Но вы в лучшем положении, чем я. Ибо моя любовь к Уралу умрет со мной. У Демидовых же она переходит к потомкам. Скажу откровенно: Строганов навестил меня сразу после вашей встречи в Ревде. Он передал мне все, о чем вы побеседовали. Извольте теперь знать, что я действительно сожалею о своей неуступчивости, сожалею, что Бирону было бы куда труднее вырвать ее у вас в подарок Шембергу, а проще сказать – для себя.

Что ж, как говорится, после драки кулаками не машут, но я убежден: кто-то надоумил Бирона завладеть Благодатью. Хитро надоумил! Сам он не мог до этого додуматься. Эх, дознаться бы, кто подсказал!

Татищев зачерпнул ложечкой земляники, но не успел поднести ко рту, как услышал тихий голос собеседника:

– Я его надоумил.

Выпала ложечка из руки Татищева, зазвенела на столе. Лицо Татищева побледнело. Превозмогая гнев, он спросил столь же спокойно и тихо:

– Зачем же?

– Опасался, что при вашей настойчивости и знании горного дела Кушвинский завод обгонит демидовские. Больно богата ваша Благодать, и больно вы сами опасный соперник.

– Благодарствую за правдивость.

– Но когда я Бирону подсказывал этот ход, надежду имел, что курляндец прикроется русским человеком.

– Ошиблись?

– Ошибся, ваше превосходительство."

"– После потери Благодати я всех подозревал, а вас, признаться, нет. Происшествие с Благодатью – это следствие нашего с вами упорного нежелания понять друг друга. Ведь все время в жмурки играли. Давняя обида не позволила мне отдать вам кушвинскую находку.