Наследие Скарлатти

Но я обязан сообщить руководству, что банк «Уотерман траст компани» влип в изрядное дерьмо. Только подумать, во что это выльется! Нет, я обязан немедленно сообщить обо всем.

– Вы не имеете права!

– Но почему? – Картрайт отнюдь не выглядел испуганным.

Элизабет отвернулась и попыталась собраться с мыслями.

– Мистер Картрайт, вы можете хотя бы на глаз оценить стоимость утраченного?

– Судя по тому, что мы успели просмотреть… Одиннадцать лет, примерно по три с половиной миллиона в год. Следовательно, предварительная оценка ущерба – что-то около сорока миллионов… Но мы просмотрели далеко не все.

– Тогда я прошу вас… точно оценить ущерб. Полагаю, мне не надо напоминать, что если вы хоть слово кому-то скажете, я уничтожу вас. Думаю, мы придем к соглашению, взаимно нас удовлетворяющему. – Элизабет повернулась и в упор посмотрела на Картрайта. – Мистер Картрайт, вы стали обладателем очень ценной информации, и это знание значительно повышает ваши собственные акции. Человек, которому подвалила удача, должен быть предельно осторожным.

В ту ночь Элизабет Скарлатти не сомкнула глаз.

Джефферсон Картрайт тоже провел бессонную ночь. Он сидел на табурете в наглухо закрытой комнатке в окружении кипы бумаг.

Он тщательно просчитывал все расходы Алстера Скарлетта и пришел к выводу, что, похоже, тот сошел с ума: он изъял ценных бумаг на сумму 270 миллионов долларов.

Это может привести к серьезному кризису на бирже.

Это может привести к международному скандалу, который значительно подорвет мощь «Скарлатти индастриз»… И все станет известно где-то через год, когда подойдет время конвертировать первую из утраченных порций.

Джефферсон Картрайт сложил свой отчет и засунул его во внутренний карман пиджака. Похлопал по груди, убедился, что бумаги на месте, и вышел из хранилища.

Коротким свистком подозвал дремавшего на стуле охранника.

– О, мистер Картрайт, как вы меня испугали!

Картрайт вышел на улицу.

Поглядел на слегка посветлевшее небо – скоро утро. Это утро принесет ему все.

Ибо он, Джефферсон Картрайт, отставной герой футбольных полей Вирджинского университета, женившийся на деньгах и потерявший их, держал в кармане ключ ко всему тому, что было ему в жизни так необходимо.

Он снова мчался по полю, и снова толпа зрителей ревела от восторга.

Теперь его ничто не остановит.

Двадцать минут первого. Ночь. Бенджамин Рейнольдс сидит в удобном кресле в своей квартире в Джорджтауне. На коленях у него лежит одна из шестнадцати папок, переданных «Группе 20» из офиса генерального прокурора, которые он разделил поровну с Гловером.