Наследие Скарлатти

Все металлические папки были опечатаны той же печатью – со слегка сдвинутой буквой «т». И все пустые.

Сколько же месяцев потребовалось Алстеру Скарлетту, чтобы сотворить эту немыслимую операцию? Как он все это делал? Как вытаскивал бумаги – одну за другой?

Еще три часа назад она бы и поверить не могла в нечто подобное. А все потому, что увидела подметающую служанку и вспомнила о другой служанке, на другом крыльце. О той служанке, которая случайно услышала данное шоферу указание.

Алстер Скарлетт поехал на метро.

В тот утренний час он не мог рисковать, не мог тратить время в дорожных пробках. Тогда он опоздал бы в банк.

И верно – разве можно придумать лучшие часы для этих его «занятий»? Хаос, который царит в банке в это время, звонки, распоряжения, лихорадочная активность, связанная с изменениями биржевых курсов.

В это время, полное суеты, мало кто привлекает пристальное внимание. Даже Алстер Стюарт Скарлетт.

Теперь она понимала, что значил приказ отвезти его к станции метро.

Дрожащими руками она вскрыла папку, помеченную декабрем 1931 года.

Она уже дошла до середины 1934 года, когда услышала, что металлическая дверь открывается. Она быстро задвинула ящик и гневно обернулась.

В комнату, плотно притворив за собой дверь, вошел Джефферсон Картрайт.

– Я же, кажется, приказала вам оставаться снаружи!

– Господи, мадам Скарлатти, что с вами? Вы словно привидение увидели! Как вы побледнели!

Картрайт стремительно подошел к первому ящику и наугад открыл одну из ячеек. Он увидел сломанные печати, вытащил одну из папок и открыл.

– Боже! Кажется, что-то отсутствует!

– Убирайтесь! Я вас уволю!

– Возможно… Возможно, вам и удастся меня уволить… – Джефферсон открыл еще несколько ящичков и убедился, что и там печати тоже сломаны и папки пусты.

Элизабет молча с презрением взирала на банкира.

– Вы больше не работаете в «Уотерман траст», – гневно изрекла она.

– Вполне вероятно. Позвольте. – Джефферсон мягко отстранил Элизабет и начал вскрывать остальные ящики. Дойдя до середины 1936 года, он остановился и повернулся к старой даме.

– Не так уж много здесь осталось, не так ли? Конечно, я как можно скорее представлю полный отчет о том, что отсутствует. Для вас и для моего руководства. – Он закрыл ящик и улыбнулся.

– Это конфиденциальное семейное дело! Вы никому ничего не расскажете! Вы не можете ничего рассказать!

– О, позвольте! В этих папках лежали ценные бумаги, которые можно превратить в живые деньги. Считайте, что это были деньги… Ваш сын скрылся, прихватив с собой значительную часть всей наличности Нью-Йоркской биржи! И мы даже еще не закончили осмотр. Не следует ли нам вскрыть и остальные ящики?

– Я этого не потерплю!

– Ваше право.