Наследие Скарлатти

 – Элизабет видела, что следователь ей не верит. – К сожалению, это правда, хотите верьте, хотите нет.

– Но то же касается и ценных бумаг, разве нет?

– Интересно: я говорю с человеком, которому плачу за работу, а он сомневается в том, что я говорю правду… Да я за пределами этой каюты никогда не признаю факта своей осведомленности об этих ценных бумагах.

– Справедливый вопрос. Не думаю, что вы поймете, но постараюсь честно вам объяснить. Факт пропажи бумаг вскроется не раньше чем через год. У меня нет никаких законных оснований инспектировать фонды моего сына – да их нет ни у кого, законные основания появятся только в конце этого финансового года. Если эта история вскроется, она ударит по всей семье Скарлатти. Деловые связи Скарлатти с банками всего цивилизованного мира сразу же попадут под подозрение. А подозрения о том, что многомиллионные сделки «Скарлатти индастриз» с сотнями корпораций не подкреплены достаточными финансовыми средствами – хотя это, как вы понимаете, и неверно, – тут же вызовут страшную панику во всем деловом мире.

– А кто такой Джефферсон Картрайт? – спросил он.

– Единственный, кто, кроме меня, знал об исчезновении ценных бумаг из фондов моего сына.

– О боже! – Кэнфилд выпрямился.

– Вы что, полагаете, именно потому его и убили?

– Да, других причин не вижу.

– Но могли быть и другие причины – это был обыкновенный бездельник и бонвиван.

Кэнфилд в упор смотрел на старую женщину.

– Так вы говорите, что он – единственный, кто знал об исчезновении ценных бумаг?

– В таком случае из-за этого его и убили. В ваших кругах людей не убивают за то, что они спят с чужими женами. Напротив, это удобный предлог, чтобы переспать с его женой.

– Следовательно, мистер Кэнфилд, я тоже нуждаюсь в защите.

– Что вы собираетесь делать, когда мы прибудем в Англию?

– Именно то, что я вам уже сказала, – начну с банков.

– А что вы им скажете?

– Пока не знаю. Но речь идет о значительных суммах. Деньги должны были на что-то пойти. И, как вы понимаете, их путь строго документирован – такие суммы не таскают в бумажниках и пакетах. Возможно, открыты какие-то новые счета на фиктивных лиц. Или созданы небольшие предприятия – пока не знаю. Но я знаю одно: эти деньги должны быть как-то использованы до того, как просочатся сведения о продаже бумаг.

– Господи, но ведь в Стокгольме – одном Стокгольме – он должен выручить тридцать миллионов!

– Не обязательно. Счета общей суммой в тридцать миллионов можно открыть, например, и в Швейцарии, из Стокгольма эти деньги переведут туда. И факт сделки может долго оставаться в тайне.

– Пока не удостоверятся в подлинности каждого из сопровождающих сделку документов. Пока ценные бумаги не превратятся в иностранную валюту.