Скандальный развод

— Я могу увидеть ваш документ?

Снова оглядываюсь на Вадима, тот кивает. Я показываю паспорт только после этого.

— Подождите секунду, пожалуйста.

Мужчина возвращается за стойку, чтобы проверить мои данные. Я уже волнуюсь, к щекам приливает жар, но сердце ухает в пятки, когда слышу звук разезжающихся за спиной автоматических дверей. Потом — гул голосов и стук каблуков вразнобой.

Смех, шутки.По позвоночнику пробегается холодок. Мне страшно, но я оглядываюсь.

В нашу сторону идут люди, каждого из которых я прекрасно знаю.

Это Кирилл, Лорик и еще несколько папиных друзей акционеров с незначительными пакетами акций.

Они пучатся счастьем. Их совершенно точно не смущает, что смеются над шутками рейдера.

Первой меня замечает крыска-Лариска. Она идет, прижимая к груди папку, рядом с моим пока еще мужем.

У меня кулаки сжимаются, когда я вспоминаю, какую сцену застала на свадьбе.

Сначала она слегка удивляется, явно не ожидая меня здесь увидеть. Дальше её губы расплываются в самодовольной улыбке, она легонько касается локтем бока Кирилла. Говорит что-то шепотом, и он тут же тоже находит меня взглядом.

Самодовольный, горделивый, беспринципный урод.

Шаги компании замедляются, Кирилл раскрывает руки, будто встретить меня здесь — это сразу и неожиданно, и приятно.

В этот же момент со спины к нам с Вадимом подходит все тот же охранник и я слышу:

— Извините, Марьяна Алексеевна, но ваше имя внесено в список нежелательных посетителей.

Кирилл его не слышит, но контекст беседы наверняка осознает. Его улыбка становится еще более довольной. А у меня кровь стынет в жилах.

— Кого я вижу.

Кирилл продолжает идти в том же темпе, а вот остальные люди из его компании замедляются.

Я успеваю пробежаться взглядом по лицам тех, кого мой отец считал достойными доверия, вижу, что многим становится неловко от встречи со мной. Они мнутся. Но никто, кажется, не гнушается дружить с негодяем. Им это выгодно.

— Что значит «мое имя внесено в список нежелательных посетителей»?

— Спрашиваю у Кирилла, изо всех сил стараясь сохранять холодность голоса, хотя на самом деле мне огнем дышать хочется.

Испепелить его, любовницу-дуру, предателей."

"Он останавливается слишком близко. Я отступила бы, но чувствую, что шагну назад и упрусь плечом Вадиму в грудь. Не стоит.

Взгляд Кирилла блуждает по мне, потом съезжает в сторону — он смотрит на Вадима зло и с презрением.

Я же еле сдерживаюсь, чтобы не ляпнуть: тебе до него, как до неба, ничтожество!

— То есть не соврали, да? Нашелся-таки самоубийца, готовый похоронить свою карьеру во имя хотелок моей своенравной жены.

Вадим на скрытую угрозу Кирилла не реагирует, а вот я взрываюсь:

— Ты сядешь в тюрьму за всё, что сделал! Я добьюсь, чтобы ты в жизни больше никогда не смог.