Скандальный

Но не настолько плохо, как в тот раз, когда она год пролежала в больнице после того, как совсем слетела с катушек и пыталась вскрыть себе вены. К счастью, порезы оказались не слишком глубокими, и я не осиротела в возрасте двенадцати лет. Но я до сих пор помнила, что сказал ей отец через два месяца после того, как она вернулась домой из реабилитационного центра.

– Что, Лидия, даже покончить с собой нормально не можешь? – фыркнул он, качая головой, и застегнул портфель, явно собираясь к очередной любовнице. – В следующий раз дай знать, если понадобится помощь.

Я сама не знала, в какой момент отец начал презирать маму, но знала, что такое отношение было связано с тем, что он не мог бросить ее в таком психическом состоянии. Во всяком случае, если хотел заняться политикой.

Но больше всего меня сбивало с толку то, что мама испытывала к нему чувства. Не знаю, была ли это любовь, привычка или жуткий страх одиночества.

А сейчас мама тяжело вздохнула и опустила подбородок на плечо, сидя ко мне спиной.

– Нет, не нужно, Эди.

– Ты уверена? – настаивала я, зная, что она все равно игнорировала бы мое присутствие, даже если бы я осталась без ее согласия.

– Эди! Мы опоздаем. У меня встреча в десять. Тащи сюда свой зад, а то пойдешь пешком, – прокричал отец.

Я не обратила на него внимания.

– Уверена. Отец тебя зовет. Иди.

Я даже не стала спрашивать, что случилось с ее планами насчет отпуска и выздоровлением. Скорее всего, она перестала принимать лекарства, и теперь по отвратительной нисходящей спирали катилась на самое дно пропасти безумия.

– Хорошо. Оставлю телефон включенным, – я помахала устройством.

– Спасибо, милая. Когда вернешься домой, сможешь… сможешь помочь мне с волосами?

– Конечно, – кивнула я.

– Приглядывай за папой.

Уточнения были ни к чему. Я знала, что она имела в виду.

– Люблю тебя, мам.

– А я тебя, дорогая.

И я верила ей, потому что Лидия Ван Дер Зи не была плохим человеком. Просто она была плохой матерью.

* * *Список дел: достать флешку.

Я не могла допустить, чтобы Джордан отослал Тео куда-то на Восточное побережье. Не могла.

Я была движима этой мыслью в понедельник утром, пока подавала людям кофе, бегала в химчистку, делала домашние задания чужих детей, которые им задали на летних курсах. Потом еще двадцать минут подряд держала магнитную доску, пока парень из техобслуживания пытался разобраться, почему она упала со стены в одной из переговорных, и забирала почту Джордана.

Отдел корреспонденции был моим любимым местом в здании.

Он располагался на четырнадцатом этаже и был совершенно безлюдным. Личные помощники забирали почту в четыре часа пополудни, а в остальное время я оставалась наедине с почтовыми конвертами.