Скандальный

В тот же миг я отошел от нее, и она упала на песок, тяжело дыша и оставаясь на пике возбуждения. Ее волосы застилали лицо, на плавках купальника виднелось маленькое пятнышко, а соски были очень сильно напряжены.

Я нахмурился.

– Последний шанс, Эди.

Но мы оба прекрасно знали, что момент был упущен. Я больше не мог к ней прикоснуться. Пьянящие чары уже были разрушены. Член по-прежнему был яро нацелен на нее, требуя внимания, но разум начал улавливать действительность.

– Иди в задницу! – воскликнула она снова, совсем как в тот день, когда я поймал ее за воровством.

– Этому не бывать, – ответил я.

– Может, в другой раз. – Она рассмеялась и, поднявшись с земли, подошла к рюкзаку, чтобы забрать наушники, толстовку и шорты.

Я усмехнулся, повернулся к ней спиной и громко, отчетливо произнес:

– Храни воспоминание о том, как терлась об меня, Ван Дер Зи, потому что на этом все и закончится.

Глава 16

Эди

Не успела я открыть глаза поутру, как у меня возникло ощущение, что что-то не так. Оказалось, что интуиция меня не подвела, когда я зашла на кухню и увидела, как мама ползает по полу, собирая обрезки… чего? Да что же она держала в руках? Что-то сочилось меж ее пальцев, словно расплавленное золото.

Волосы.

Это были ее волосы. Я перевела взгляд с пола на нее.

Мама состригла их все."

"Ее воздушные светлые волосы исчезли. Сиротливые желтые клоки разной формы и длины нерешительно свисали с ее головы. Глаза покраснели. А прекрасные светлые волосы, которыми она так гордилась… были повсюду.

– Нужно их вернуть, – она резко подняла голову и посмотрела на меня. – О боже, Эди. Что же я наделала? Теперь он меня ни за что не захочет. Нужно… мне нужно все исправить.

Я заварила ей чай. Силком заставила проглотить таблетки. Сказала, что все исправлю, хотя мы обе знали, что я ничего не могла поделать. А теперь настало время столкнуться с последствиями и с ее мужем.

Я встала у парадной двери, а отец ждал снаружи, уже заведя свой чудовищный «Рендж Ровер». Он высунул голову из окна, явно раздраженный тем, что его водитель взял больничный сегодня утром и теперь ему самому предстояло проделать путь из Тодос-Сантоса в Лос-Анджелес своими драгоценными, святейшими руками и ногами. Моя машина по-прежнему была в ремонте, поэтому было логично поехать вместе с отцом, хотя от перспективы провести с ним время в замкнутом пространстве по спине побежала неприятная дрожь.

– Эди, садись. Пора ехать, – рявкнул он.

– Мам, – окликнула я, хватаясь за дверной косяк и чувствуя, что теряю равновесие, – мне остаться с тобой сегодня? Ответь честно, пожалуйста, потому что я останусь. Непременно останусь.

Маме становилось хуже. Значительно хуже.