Скандальный

Возможно, это поможет ей пережить следующую неделю, полную сеансов психотерапии и отца, который относится к ней, будто она в безвыходном положении.

Я потер лоб. Черт. Она опять это делала. Сбивала меня с толку. И что хуже всего, я ей верил. Не должен был, но я цеплялся за каждое ее слово, позволяя оседать внутри и возвращать меня к жизни. Луна говорила. Это был настоящий прорыв, но вера и надежда на большее могли сломить меня, и я не знал, могу ли доверять Эди.

Мы долго стояли и смотрели друг на друга с безопасного расстояния.

– Она говорила, – повторил я наконец.

Случившееся казалось грандиозным. Будто она проснется завтра утром и начнет болтать о погоде. Дело было не в этом, но Эди оказалась вторым человеком, с которым Луна разговаривала.

Девушка кивнула.

– У нее такой мелодичный и мягкий голос. Как прикосновение бархата к прохладной коже.

Кто так говорил, черт возьми? Эди. Эди так говорила.

– Я никогда не слышал ее голос.

– Должен услышать. Он замечательный.

Я верил ей.

Эди тяжело сглотнула.

– Разреши мне отвести ее на пляж в воскресенье. Она никогда не бывала у воды. Я хочу… многое ей показать.

Я опустил взгляд, желая ответить отказом. Я боялся за Луну. Я не доверял Эди настолько, чтобы оставить с ней дочь за пределами квартиры. А еще я не мог провести время вместе с ними, потому что это было недопустимо и укрепило бы мою одержимость этой девушкой.

– Знаешь, в чем твоя проблема, Трент?

Она тяжело дышала, источая пламя, а я был слишком эгоистичен, чтобы ее остудить. Мне нравилось, когда она была пылкой. Нравилось, когда была в раздрае. Потому что именно так я чувствовал себя рядом с ней. Будто был чего-то лишен. В этом крылась какая-то поэтическая справедливость.

– Нет, но уверен, ты мне расскажешь.

– Ты борешься с волной. Машешь руками, брыкаешься, пытаешь уйти от нее, одолеть. Но секрет в том, чтобы плыть по течению. Оседлать волну. Не бойся намокнуть.

Я и так намок. Вымок насквозь. Черт, бÓльшую часть времени я чувствовал, будто тону. Может, она говорила как раз об этом. Эди была разной, но точно не глупой.

– Деньги не забудь.

Я указал на пол и, прокашлявшись, отвел взгляд. Мне было, мягко говоря, неловко, и такое случилось со мной впервые. Девушка подняла деньги, бегло пролистала пачку и вытащила четыре верхних банкноты по пятьдесят долларов.

– Держи, – она протянула мне все остальное. – Кажется, я просидела часа четыре.

– Они твои, – я помотал головой и согнул ее пальцы вокруг пачки денег. – Все.

– Что? – моргнула она, пересчитывая их пальцем. Бенджамины[21] сменяли друг друга, как в кино. – Это большие деньги.

– Двенадцать тысяч долларов.

– Что?!

Я пожал плечами и уставился на лежащую на столе коробку из-под пиццы, чтобы не сделать какую-нибудь глупость.

– Ты сказала, что тебе нужны эти деньги.