Маленькая скандальная история (СИ)

Даже несмотря на свою злость к нему, я практически уверена, что он появится и место непременно оккупирует. Но он не появился и на следующий день, и через два и даже через три.

Температура продолжала мучить меня все это время и лишь к выходным стала понемногу отступать. К этому времени я успела избавиться от любых напоминаний о том, что Маркушин Антон когда-то присутствовал в моей жизни. Вышвырнула оставленную им футболку, удалила его снимки из фотогалереи, вычистила всю историю сообщений и отправила в отдел кадров заявление на увольнение. Не раскисать помогала праведная злость. Ведь при любых обстоятельствах можно расстаться достойно. К пятнице Антон и достоинство в моих глазах превратились в антонимы.

А потом случается неожиданное: в воскресенье утром в мою дверь раздается звонок. К этому времени я окончательно выжгла мысли о возвращении Антона в свою жизнь, и потому очертания его фигуры, обнаружившиеся в глазке, становятся для меня не просто сюрпризом, а сюрпризищем.

Вернув своему бледному, осунувшемуся после болезни лицу выражение «Раздраженная сука», я открываю дверь.

— Привет, — глухо произносит он и с порога протягивает букет роз. — Можно зайду?

Растерявшись, я мешкаю, но потом все же забираю цветы и отступаю назад.

— Для чего пришел? — холодно уточняю я, когда дверь захлопывается.

Антон трет лицо, смотрит себе под ноги — и только потом мне в глаза.

— Все, Ксюш, я ушел. К тебе.

36"

"От услышанного выражение сучности на моем лице трансформируется в растерянность. Если еще несколько секунд назад, увидев Антона под своей дверью, я собиралась вылить на него ушат словесного дерьма и запретить когда-либо появляться, то сейчас не сразу нахожусь, что сказать.

Прижав цветы к груди, я просто стою и глазею на него. Выглядит Антон, мягко говоря, хреново. Лицо осунулось, взгляд потух, а на ровном, на зависть его ровесникам лбу, обозначилась глубокая морщина. Не зная ситуации, можно было бы предположить, что он пару месяцев постился в индийском ашраме, питаясь исключительно праной и не имея возможности нормально поспать.

— И чего ты ждешь от меня? — Боковым зрением я ловлю свое отражение в зеркале, обнаруживая что тоже выгляжу хреново. Пожалуй, даже хуже, чем Антон.

Помолчав, он безвольно пожимает плечами. Видимо, в ашраме над ним еще изрядно потрудились дементоры.

— Серьезно, чего ты ждешь? — Мой голос крепнет, подпитываемый воспрявшей обидой. — После самого унизительного эпизода в моей жизни ты пропадаешь на неделю и никак не даешь о себе знать. Даже сообщения не удосужился прислать с вопросом: «У тебя все ок, Ксюша?»

— Извини, — хрипло произносит он, поднимая на меня измученный взгляд. — У меня была сложная неделя.