Скала Жнеца

– Я точно не уверена, но вроде бы Беа беспокоилась, когда они познакомились. Вся эта история с наркотиками…

– Это было еще до ссоры. Думаю, именно тогда она увидела истинную суть Джо.

Калеб болтает ногами в воде. По поверхности расходятся круги.

– Ссора по поводу того, что Беа отменила поездку?

– Нет, раньше. – Калеб поднимает брови. – Ты что, не знала?

– Нет. Когда это было?

– Несколько недель назад. Джо приехала к нам, и они поругались. Ссора была довольно безобразная, судя по звукам. В конце концов Беа ушла из дома. – Он пожимает плечами. – Я был уверен, что Беа отменила поездку именно поэтому. Не хотела второго раунда. Возможно, байка про поездку в Штаты понадобилась для того, чтобы избежать ругани по этому поводу.

– Беа никогда не говорила тебе, из-за чего они поругались?

– Нет, но у меня всегда было ощущение, что Джо придирается к ней, пытается уничтожить каждый ее аргумент, и без особой причины, не считая зависти.

– Да. Беа никогда не замечала, но думаю, это потому, что она никогда не стремилась к общению с Джо. У нее было много работы, это да, но, похоже, это был удобный предлог, чтобы увильнуть.

– Увильнуть от чего?

Голос Ханы дрожит. Она гадает – быть может, они думали так же и о ней, что она завидует. А ведь так оно и было. Временами она тоже завидовала Беа.

– Ей не хотелось принижать себя, чтобы все остальные чувствовали себя лучше. Оберегать их хрупкое самолюбие. В особенности других женщин. Она считала, что не может быть самой собой, если это угрожает другим людям.

Краснея, Хана понимает, что он прав, вспоминает свою работу и перешептывания, ехидные замечания директрисы. Хана часто задавалась вопросом, не заложено ли в некоторых женщинах стремление не одобрять чужой успех: это эволюционный механизм, позволяющий смягчить его или принизить, а если не получится, то проигнорировать. Она и сама такая.

Калеб снова отпивает пива.

– Думаю, Беа чувствовала себя лучше без родственников. Понимаю, как паршиво звучит, но это правда.

Элин пересекает дорожку к главному зданию, проходя мимо группы громко смеющихся женщин в тонких платьях. Она идет дальше, все быстрее и быстрее, как будто каждый шаг уносит ее смятение, хотя это не так, ее щеки горят при воспоминаниях о разговоре.

Зачем так себя вести? Но у нее есть ответ: в глубине души она чувствует угрозу от близости Уилла и Фарры. Как бы ни было неприятно это признавать.

Обогнув главное здание, она останавливается в метре от задней двери и усаживается на низкой стене у края террасы. Проникающая сквозь платье к бедрам прохлада камня восхитительна.

Ее взгляд устремляется мимо пятачка травы за стеной к темной массе деревьев.