Скала Жнеца

Ее родные здесь и до сих пор не могут прийти в себя.

– Могу себе представить. – Уилл проводит ладонью по лбу. – А как Фарра? Вы поговорили?

– Именно с ней я и общалась. Главный управляющий на пару дней уехал. Фарра держит оборону.

– Хорошо, учитывая обстоятельства.

Она снова поворачивает экран, подальше от солнца, и тут в глаза бросается что-то яркое вдали. Мимо скалы быстро идет человек в синей футболке и кепке.

– Хорошо. – Уилл поправляет пальцем очки на переносице. – Так когда ты вернешься?

– В том-то и дело, я хочу остаться здесь вместе со Стидом как минимум на одну ночь. Нужно еще кое-что прояснить.

По его лицу невозможно понять, о чем он думает.

– Ты справишься? Мы же говорили о том, что тебе лучше не гнать лошадей. Это просьба Анны?

– Нет, но она не стала бы меня посылать, если бы не считала, что я готова.

Элин смотрит не на экран, а на то место, где видела человека. Он по-прежнему там, идет к лесу. Как будто почувствовав взгляд Элин, человек оборачивается и смотрит в ее сторону. И тут же разворачивается обратно, так что она не успевает рассмотреть лицо, но что-то мелькает на периферии сознания.

– Понимаю, но я тревожусь… – Уилл отворачивается от экрана и тяжело вздыхает: – В Твиттере кое-что всплыло. Ты в курсе, что я подписан на полицию Торуна?

– В общем… – Он снова смотрит в экран, на нее. – Кто-то опубликовал твит с фотографией и тегнул полицию Торуна. Я уверен, что на снимке ты.

Ее голос слегка дрожит.

Уилл не смотрит ей в глаза.

– Наверное, лучше тебе самой взглянуть. Я его прикреплю. Похоже, над ним поработали.

С участившимся пульсом Элин открывает сообщение.

На фотографии она на тренировке в Эксетере несколько лет назад. Она стоит рядом со старшим полицейским, хотя его изображение обрезано. Это само по себе вызывает беспокойство, но то, что сделали с ее лицом…

Кто-то потрудился стереть ей глаза.

Теперь вместо них два одинаковых пятна.

Она чувствует мурашки по коже. Результат… ужасает. Теперь она выглядит как пустой, бездушный объект.

Ладонь с телефоном становится липкой, в ушах стучит кровь.

Царапнув по экрану, Элин закрывает фото.

– Вот так… – говорит Уилл и умолкает. – Странно, правда?

– Странно, но это уже не впервые, ты же помнишь? – Элин отчаянно пытается говорить беззаботно, хотя чувствует себя совсем по-другому. – Во время дела Хейлера?

Тогда она получила несколько угроз с разных учетных записей.

В разгар расследования у нее не было времени задумываться об этих посланиях – вероятно, от знакомых или родственников Хейлера, а может, и вовсе от постороннего. Ничего удивительного, учитывая, что ее имя просочилось в прессу.

– Но тогда никто не публиковал фотографии в Твиттере, так ведь? – настаивает Уилл.

– Да, но… – Элин колеблется, ей не хочется все усугубить.