Скала Жнеца

Через несколько метров она ставит правую ступню и пытается встать, но Калеб уже перекатывается к ней.

Он хватает ее за ногу, дергает к себе.

Элин снова пытается вырваться, но Калеб проворнее. Сильнее.

Он крепче сжимает ее ногу, и пальцы давят на кожу чуть ниже косточки.

Времени на раздумья нет, нужно что-то сделать. Элин перекатывается, скользя щекой по земле. От этого движения Калеб выпускает ее ногу, и вдобавок слабеют путы на руках. Дергая руками взад-вперед по земле, она еще больше их ослабляет.

Один удар по земле, второй, третий.

И это дает результат: с приливом эйфории Элин выдергивает пальцы и подносит руку к груди. Но она не подумала о том, что, лежа на спине, становится уязвимой.

Она пытается отползти, но в глубине души уже знает, что это бесполезно. Калеб бросается к ней и пригвождает к земле, обхватив ногами.

Элин пытается его ударить, но бьет по воздуху. Она подносит руку к глазам, чтобы сорвать повязку и увидеть, где он, но не успевает ухватиться за ткань.

Он бьет ее по груди, по лицу.

Удар за ударом, хмыкая от натуги. Элин чувствует его зловонное дыхание, отдающее кислятиной.

Еще один удар по лицу, и под глазом растекается боль.

Она больше не способна думать.

Она захвачена болью, чувствует каждую клеточку израненного тела и металлический привкус крови в горле.

Снова сыплются удары. Они оглушают, и в черноте перед глазами мелькают искры. Мозг то отключается, то выныривает обратно в реальность.

Калеб снова подхватывает ее за подмышки и тащит как мешок, от которого хочет избавиться. Интересно, а Сета он убивал с такой же мрачной методичностью? Ударил и хладнокровно засунул в расселину.

Море снова становится ближе. Похоже, оно грохочет сразу за их спинами.

Куртка и футболка на спине порвались, и спина трется о влажную землю. Теперь Калеб только ухает от натуги, как грузчик.

Силы ее покидают, в отличие от моря, бурлящего мощью.

Ей хочется сдаться, облегчить Калебу задачу.

Она закрывает глаза и ждет, когда ее поглотит бурная волна.

Когда Калеб подхватывает Элин за руки, в ее голове раздается отцовский голос:

«Ты трусиха, Элин. Трусиха».

Эти слова разжигают из внутренней искры огонь. Элин дергает головой назад, и она с хрустом врезается во что-то твердое.

Челюсть? Скулу? Элин ничего не видит, но удар откидывает его, застав врасплох. Она пользуется его замешательством, чтобы пнуть. Калеб уже нетвердо держится на ногах, и этого достаточно, чтобы он покачнулся.

Элин разворачивается, наконец-то подносит руки к лицу и срывает повязку.

Но внезапно хлынувший свет ее ослепляет, перед глазами стоит туман. Она видит лишь смутный силуэт Калеба, качнувшегося в сторону.

Он как будто колеблется, делает шаг к ней, а потом назад. Элин уже ждет, когда он снова набросится, но вместо этого он уходит.