Скала Жнеца

Еще раз примите наши соболезнования. Если вспомните что-то еще…

Она прерывается, почувствовав вибрацию телефона. Детектив Джонсон. «Отправил все файлы, которые ты просила, на имейл».

– Простите, это срочно.

Когда они отходят, Стид смотрит на нее:

– И что ты об этом думаешь?

– Пока трудно сказать. Самое интересное – это карта памяти. Можно узнать, какие приложения были установлены на телефоне?

– Займись этим, а я отвлекусь на минутку. Джонсон прислал мне файлы по делу Кричера.

Она снимает два стула из стопки, стоящей рядом. Стид помогает оттащить их к окну, подальше от всех. За окном едва видна темная масса леса. Сумрак еще больше сгустился.

Вытащив блокнот, Элин открывает первый файл. Но, едва начав читать, слышит приглушенный крик.

Калеб. Он сидит на полу, накрыв голову руками.

– Я им займусь, – тихо говорит Элин, вставая.

Но когда она подходит к нему, Майя уже обнимает Калеба за плечи.

– Я могу чем-то помочь? – мягко спрашивает Элин.

Хана качает головой, ее глаза еще мокрые от слез:

– Думаю, он дошел до точки. Недавно у него умер отец. Судя по его словам, уходил он очень тяжело. Думаю, Калеб еще не вполне это пережил. Одна потеря за другой, а теперь еще Джо… Это слишком.

Элин кивает, оглядывая оставшихся постояльцев и персонал в зале. Большинство закончило ужинать, и наступило затишье, пропитанное ощутимым напряжением. Лихорадочно отстукивающие по экранам смартфонов пальцы. Встревоженные голоса.

Скороварка, вот на что это похоже. Скороварка, которая вот-вот взорвется.

Джонсон старательно сфотографировал все документы. Из-за высокого разрешения они слишком велики для одного письма, поэтому во входящих длинный список писем.

Стид заглядывает ей через плечо:

– Данные по приложениям телефона скоро будут готовы. Нужна помощь?

– Да. Я перешлю тебе кое-что.

Элин открывает первый приложенный файл: допросы о той ночи, когда пропала Лоис Вейд. Все показания одинаковые: Лоис Вейд не было на острове. И она не собиралась приезжать. Никто ее не видел.

Элин просматривает другие показания, взятые по делу Кричера. Вожатые, преподаватели. Все то же самое: как они проснулись от криков и что обнаружили, когда вылезли из палаток. Кратко упомянут Кричер: его считали странным, замечали, как он наблюдает за детьми.

– Есть что-нибудь полезное?

Элин качает головой:

– Все одно и то же. А у тебя?

– Аналогично, – качает головой Стид. – Не могу понять, как так вышло, что все спали, когда появился убийца. Обычно в таких походах спать ложатся поздно.

– Может, убийца дождался, пока все дети уснут, – говорит она, открывая показания детей.

Все то же, что и у взрослых, но видны искренние эмоции; нет сдержанной формальности взрослых, каким-то образом подсознательно усвоенной из книг или телесериалов.