Скала Прощания. Том 2

Тиамак быстро изучил содержимое лодки, чтобы убедиться, что ганты ничего не забрали до того, как он очнулся. Все его жалкое имущество – несколько тряпок, служивших одеждой, Призывающая палка от старейшин племени, несколько кухонных принадлежностей, праща, а также свиток Ниссеса в мешке из промасленной кожи – было разбросано по дну лодки, но вроде бы оставалось в целости и сохранности.

В лодке лежал скелет рыбы, охота на которую привела его к неприятностям. За последние два дня озноба и безумия он, наверное, съел большую ее часть, если только это не сделали птицы, пока он спал. Тиамак попытался вернуться в то время, когда его мучила лихорадка, но сумел вспомнить лишь, как бесконечно орудовал веслом, а небо и вода кровоточили цветом, точно глазурь, стекающая с плохо обожженного кувшина. Зажигал ли он огонь, чтобы вскипятить болотную воду перед тем, как промыть рану? В голове у него мелькали смутные картины попыток поджечь трут, лежавший в глиняной миске для приготовления еды, но он не знал, получилось ли у него."

"От напряженных попыток вызвать воспоминания голова у Тиамака закружилась, и он сказал себе, что нет никакого смысла жалеть о том, чего не случилось. Очевидно, он все еще болен; у него оставался только один шанс: добраться до Кванитупула, до того как вернется лихорадка. Грустно покачав головой, Тиамак выбросил скелет рыбы за борт – его размер доказывал, что он поймал великолепную рыбу, – после чего надел рубашку, его снова начало знобить. Он прислонился спиной к корме лодки, потянулся к шляпе, которую сплел из листов пальмы в первый день путешествия, и поглубже надвинул ее на лоб, чтобы защитить слезившиеся глаза от яркого полуденного солнца. Плеснув водой в лицо, он взялся за шест и принялся упрямо направлять лодку вперед, хотя мышцы у него болели все сильнее после каждого движения.

Ночью к нему вернулась лихорадка. Когда Тиамак снова вырвался из ее хватки, он обнаружил, что его плоскодонка плавает кругами в спокойной застойной воде. Распухшая нога продолжала болеть, но хуже не стало. Если повезет, он скоро доберется до Кванитупула и не потеряет ее.

Стряхнув остатки сна, он обратил молитву Тому Кто Всегда Ступает по Песку – чье существование, несмотря на скептическую природу Тиамака, стало для него более вероятным после схватки с крокодилом. Повлияла ли на неверие лишавшая воли лихорадка, или возрождение прежней веры вызвала близость смерти – для Тиамака не имело значения. Он не собирался исследовать свои чувства. Однако неоспоримым фактом являлось одно: он не хотел стать одноногим ученым – или, еще того хуже, мертвым ученым. Если боги ему не помогут, у него не оставалось ресурсов в этих предательских болотах, если не считать собственной быстро слабевшей решимости.