Скала Прощания. Том 2

О Хакатри, мы потеряли разум, когда взяли с собой прежнюю несправедливость, а ей бы следовало умереть в нашем старом доме на Самом Далеком Востоке…»

* * *Сияя в пламени, маска клоуна со странными плюмажами и рогами подпрыгивала перед глазами Тиамака, и на мгновение его охватило недоумение. Как мог так рано начаться Фестиваль Ветра? Ведь ежегодный праздник, посвященный Тому Кто Сгибает Деревья, должен начаться лишь через несколько месяцев? Но он смотрел на клоуна ветра, который кланялся и танцевал перед ним, – а как еще можно объяснить его головную боль, если не от избыточного употребления пива из папоротника – верный признак Фестиваля?

Клоун ветра негромко щелкнул и потянул что-то, зажатое в руке Тиамака. Что клоун делает? И тут он вспомнил: конечно же, он хочет получить монетку, у всех должна быть денежка для Того Кто Сгибает Деревья. Клоуны собирали блестящую дань в глиняные кувшины и трясли их, глядя на небо, – так возникал гремящий громкий звук, музыка фестиваля, – шум, который способствовал проявлению доброй воли Того Кто Сгибает Деревья, чтобы он не давал вредным ветрам устраивать наводнения в заливе.

Тиамак знал, что он должен отдать клоуну монетку – разве не для этого он захватил ее с собой? – Но уж слишком вкрадчиво клоун ветра его хватал – и это вызывало у Тиамака смущение. Маска клоуна подмигивала и ухмылялась; Тиамак, боровшийся с растущим чувством недоумения, еще крепче сжал металлический предмет. Что здесь не так?.."

"Внезапно перед глазами у него просветлело, и они широко раскрылись от ужаса. Кивающая маска клоуна превратилась в хитиновое лицо ганта, уцепившегося за лиану, свисавшую с дерева, что наклонилось над рекой. Их разделяло всего несколько локтей. Гант осторожно тыкал когтем насекомого, пытаясь схватить нож Тиамака, зажатый в его влажной от пота руке.

Тиамак закричал от отвращения и метнулся на корму лодки. Гант заскрежетал и защелкал жвалами, а потом замахал передней лапой, словно хотел показать, что все произошедшее было ошибкой. Через мгновение Тиамак схватил шест и ударил его прежде, чем он успел вернуться обратно на дерево. В результате гант полетел в реку, поджав лапы, словно обожженный паук, и с тихим всплеском исчез в зеленой воде.

Тиамак содрогнулся от отвращения, дожидаясь, когда гант вынырнет на поверхность, услышал громкое щелканье, поднял голову и увидел дюжину гантов, каждый размером с крупную обезьяну, уставившихся на него с верхних ветвей, где они находились в безопасности. Их лишенные выражения черные глаза блестели, и Тиамак не сомневался: если бы они знали, что он не может встать, то сразу бы на него напали; тем не менее очень странно, что ганты осмелились атаковать взрослого человека, пусть и раненого.