Сэру Филиппу, с любовью

– Можно мне поцеловать вас? - напрямую спросил он. Филипп остановился бы, если бы Элоиза произнесла “нет”, но он старался дать ей как можно меньше возможности это сказать, подойдя почти вплотную.

– Можно? - повторил он. Губы его были так близки к ее губам, что для осуществления своего желания Филиппу достаточно было малейшего движения.

Элоиза молча кивнула. Филипп нежно, почти неощутимо коснулся губами ее губ. Так целуют женщину, на которой собираются жениться.

Руки Филиппа нежно коснулись ее шеи… Бог свидетель, он хотел большего - гораздо большего…

Язык Филиппа, несмотря на слабый протест Элоизы, скользнул между ее губ. Ощущение было восхитительным, от него кружилась голова, но все равно это было еще не то, чего хотел Филипп. Ему хотелось прикоснуться к ней всем телом, почувствовать ее тепло, раствориться в ней…

Одна рука Филиппа обхватила талию Элоизы, другая потянулась ниже… Он прижал ее к себе, с наслаждением ощущая ее нежное, по-женски мягкое тело. Давно, очень давно его руки не касались женского тела…

Филипп хотел ее. Он чувствовал, что воздерживаться более не в силах, но все-таки был вынужден смирить себя. Сделать это сейчас, сегодня же было бы слишком рано. Какое-то время в любом случае должно пройти. А пока ему ничего не остается, кроме как наслаждаться той долей близости, которую он сейчас может себе позволить.

“Которую мы можем сейчас себе позволить”, - мысленно поправил себя Филипп. Ибо он чувствовал, что Элоиза отвечала на его ласки - сначала неуверенно, потом все более и более распаляясь. Филиппу нравилось ощущать в своих руках молодое, упругое девичье тело, вдыхать пьянивший его аромат… Никогда еще Филипп не испытывал такого блаженства. Если одно прикосновение к ней уже способно вызывать у него такую бурю эмоций, то что же будет, когда…

Длинные волосы девушки растрепались, и одна непокорная прядь обвилась вокруг левой груди, соблазнительно обрисовывая ее. Губы Филиппа скользнули ниже, к ее шее, и Элоиза выгнула спину, чтобы ему было удобнее - или, скорее, непроизвольно отвечая на его ласки, подчиняясь древнему и вечному женскому инстинкту. Филипп начал опускаться на колени, скользнув губами по ложбинке на груди Элоизы.

И тут она вдруг резко отпрянула от него.

– Простите, - прошептала она. Руки ее машинально потянулись к вороту платья, хотя с ним все было в порядке.

– Ты… вы, - опомнился Филипп, - сожалеете о том, что произошло? А я так ничуть!

Глаза Элоизы округлились от столь недвусмысленного заявления, но Филиппу было все равно. Пора бы ей уже понять, что он не мастер изящных выражений и привык изъясняться напрямую.

Но то, что он услышал, изумило его.

– Я тоже, - сказала Элоиза.

– Что, простите? - не понял он.

– Я тоже не сожалею о том, что произошло, Филипп.