Сэру Филиппу, с любовью

- Тем более, что сегодня полная луна.

Элоиза, еще за минуту до того горевшая решимостью, теперь засомневалась.

– Но на улице холодно… - поежилась она.

– Наденьте плащ. Или, может быть, вы боитесь темноты? - предположил он.

– Ничуть, - поспешила заверить его она. Однако Элоизу выдала неуверенность, прозвучавшая в голосе.

Филипп вскинул бровь, словно давая понять, что ей не удалось его провести.

– Сэр Филипп, - вспыхнула Элоиза, - я надеюсь, вы уже успели убедиться, что я не самая трусливая женщина в мире!

– Успел, - признал он.

– Так что не надо строить таких предположений.

В ответ Филипп лишь поцокал языком.

– Ведите меня! - потребовала Элоиза.

– Как здесь тепло… - блаженно протянула Элоиза, когда за ними закрылась дверь оранжереи.

– Обычно здесь бывает еще теплее. Стекло позволяет солнечному свету воздействовать на растения и сохраняет тепло. Просто последние несколько дней было довольно пасмурно, и воздух здесь успел уже немного остыть.

Сам Филипп довольно часто заходил в оранжерею по ночам - иногда, когда ему не спалось, он брал фонарь и снова шел возиться со своими любимыми растениями. Оранжерея была для него своеобразным убежищем, где он мог укрыться, чтобы лишний раз не видеть тяжелого зрелища, которое представляла его жена, а после ее смерти - прятаться от детей. Но до сих пор он еще ни разу не приглашал кого бы то ни было в оранжерею ночью. Впрочем, если уж на то пошло, то и днем он предпочитал трудиться без чьей-либо помощи.

Но если раньше Филипп ни ночью, ни днем почти не замечал ничего, кроме своих растений, то сейчас он, казалось, смотрел на мир глазами Элоизы. Он словно впервые увидел таинственную, мистическую красоту ночной природы, мягкое волшебное серебро лунного света… Посещение оранжереи днем, в сущности, мало чем отличалось от прогулки по какой-нибудь аллее - с той лишь разницей, что здесь вместо привычных тополей или лип попадались экзотические заморские экземпляры, среди которых встречалось немало и таких, какими не каждый английский селекционер мог бы похвастаться. Но это днем… Сейчас же оранжерея казалась сказочными джунглями.

– Что это? - спросила Элоиза, заметив несколько глиняных горшков, из которых торчали какие-то ростки.

Филипп подошел к ней ближе. Ему нравилось, что Элоиза проявляет интерес к его занятиям - и, кажется, неподдельный… Обычно же посетители его оранжереи если и задавали какие-то вопросы, то лишь из вежливости.

– Здесь у меня горох, - ответил он.

– Какой горох?

– Самый обыкновенный, какой мы едим. Я провожу эксперименты - хочу добиться, чтобы стручок стал больше, тогда и горошины будут крупнее.

Элоиза склонилась над горшком. По росткам пока еще невозможно было сказать, что из них получится - Филипп высадил семена всего неделю назад.