Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

– Насколько я понимаю его натуру, он тоже вряд ли будет против, – заметил Хемингуэй. – Надеюсь, через день-другой вы получите свою винтовку обратно. Всего доброго, сэр!

Констебль Мелкинторп, степенно подъехавший к воротам, надеялся, что его чуждый условностям начальник поделится результатами беседы, но Хемингуэй только спросил:

– Можно отсюда добраться до дома Эйнстейблов?

– К Олд-плейс? Да, сэр, там есть заезд с дороги. Туда?

Хемингуэй кивнул:

– Да, но сначала притормозите у тропы, о которой я столько слышал.

Милкенторп подчинился: вырулив с фермы, повернул направо и через сто ярдов остановился. Хемингуэй вылез и захлопнул дверцу.

– Ждите здесь. – И он зашагал по тропе.

Слева от него простирался общинный выгон, справа тянулись канава и проволочный забор, отделявший тропу от посадок – молодых елочек. Южная граница посадок представляла собой поросшую лишайником каменную стенку, вдоль которой тропа продолжалась еще ярдов пятьдесят. Зная, что за стенкой находится часть сада «Кедров», Хемингуэй запомнил расположение ворот на южной оконечности. Сразу за воротами стенка полностью загораживала сад, а тропа резко уходила на запад и южнее главных ворот «Кедров» достигала Вуд-лейн. Там, где был поворот на запад, находилась приступка – переход на Фокс-лейн.

В этом месте Хемингуэй постоял несколько минут, запоминая местность. Изгиб тропы скрывал от глаз Вуд-лейн. Через приступку был виден Фокс-Хаус, проглядывавший между деревьев сада, и кусты утесника на бугорке выгона, золотившиеся за вязом, росшим рядом с проулком. Грубые голоса и шелест легкого платья подсказали старшему инспектору, что по меньшей мере в чем-то он не ошибся: проулок Фокс-лейн стал пользоваться популярностью у зевак. Он поджал губы, покачал головой и вернулся на дорогу, разочаровав водителя своим молчанием после приказа: «Едем дальше!»

Въезд в Олд-плейс с хоуксхэдской дороги представлял собой белые сельские воротца, распахивавшиеся на узкую грунтовую дорожку с высокой травой между колеями от колес. По объяснению Мелкинторпа, этот въезд был дополнительным, в отличие от главного – больших ворот со сторожкой в конце торнденской Хай-стрит.

– Приятное место, – произнес Хемингуэй. – Наполовину парк, наполовину лес. Он заканчивается у дороги или земли сквайра тянутся дальше, где рубят деревья?

– По-моему, земли простираются до реки, сэр. Многие дома в округе тоже его.

– В наши дни это уже не такое богатство."

"Больше он ничего не сказал, но, когда машина остановилась перед домом, его цепкий взгляд подметил неувядаемую красоту парка. Они только что проехали мимо маленькой вспомогательной фермы, миновав еще двое ворот, а потом обширный прежде огород и фруктовый сад.