Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

Сколько миссис Линдейл ни твердит, что не может отойти от своей малышки, я уверена, что это высокомерие. Как только они поселились на ферме Рашифорд, я сразу же нанесла им визит и всячески выказывала дружелюбие, но миссис Линдейл намекнула, что без приглашения мне на ферме лучше не появляться.

– Со мной она всегда была очень приветлива, – промолвила Мэвис.

– Я не упрекаю ее в невежливости, но разве от нее чего-нибудь добьешься? – не унималась миссис Миджхолм. – Я спрашиваю ее о родителях, откуда она родом, давно ли замужем – все без толку. Уклончивость – вот как это называется. Я тогда еще заподозрила: ей есть что скрывать. Для девушки – а кто она еще по сравнению со мной? – неестественно избегать разговоров о родне. И вот что я вам скажу… – Она пристально посмотрела на Хемингуэя. – У них никто никогда не гостит. Ее или его родители, сестра… Но нет, никого! Ни разу!

– Может, они умерли? – предположил Хемингуэй.

– Все до единого? – возмутилась миссис Миджхолм. – Людей совсем без родни не бывает.

– Не надо так, миссис Миджхолм! – взмолилась Мэвис. – Теперь, когда не стало бедного дяди, у меня тоже не осталось родственников. Я не знаю ни одного!

– Ты не замужем, дорогая.

Старший инспектор изъявил желание просмотреть в присутствии мисс Уорренби бумаги покойного.

– Мне обязательно при этом находиться? – пискнула Мэвис, ежась. – Уверена, дядя не хотел бы, чтобы я рылась в его столе.

– Вряд ли при жизни он допустил бы до своего стола кого-нибудь из нас, – заметил Хемингуэй. – Насколько я понимаю, вы – его душеприказчица. Лучше вам за мной проследить.

Мэвис послушно встала.

– Когда полковник Скейлз сказал мне об этом, я ушам своим не поверила! Понятия не имела, что дядя собирался назначить меня. Боюсь, я не знаю своих обязанностей, но так тронута, что сейчас расплачусь…

И Мэвис побрела через холл в большую светлую комнату – кабинет Уорренби. На пороге она задержалась, слабо улыбаясь Хемингуэю.

– Вы сочтете меня дурочкой, но до чего же я не люблю заходить в эту комнату! Знаю-знаю, это произошло не здесь, но все равно… Тут я невольно начинаю искать его. Хочу побыстрее избавиться от того садового кресла. Полиция не возражает? Ведь без вашего разрешения нельзя трогать ничего.

– Я не возражаю. Ваше желание убрать кресло вполне естественно, – ответил Хемингуэй, входя в кабинет и озираясь.

– Кресло наводит меня на зловещие мысли, – объяснила Мэвис, вся дрожа. – Дядя редко сидел на открытом воздухе. На самом деле это было мое любимое место. Подумать только: если бы не жара, дядя вряд ли пошел бы работать в сад и ничего бы не случилось!

Старший инспектор, уставший от этих безобидных глупостей, издал звук, означавший согласие, и кивнул констеблю, читавшему газету.