Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

Эффект был мгновенным и неожиданным. Раздался истошный лай, и из полуприкрытой двери слева выскочили две мелкие, зато решительные защитницы рыжевато-коричневой масти. Одна стала грозно наскакивать на пришельцев, другая, при более пристальном рассмотрении оказавшаяся кобелем преклонных лет, довольствовалась тем, что осталась стоять, хрипло погавкивая.

– Фу, ребятки! – послышался женский голос. – Как не стыдно? Назад, к мамочке!

– Миссис Миджхолм, – прошептал сержант.

Его взгляд, обращенный на Хемингуэя, был полон значимости, но объяснить охвативший его ужас он не успел: из гостиной выплыла миссис Миджхолм.

– О, полиция! – воскликнула она. – В воскресенье! Удивительно!

– Добрый день, мадам. Знакомьтесь: старший инспектор Скотленд-Ярда Хемингуэй, инспектор Харботтл. Они хотят увидеть мисс Уорренби.

– Скотленд-Ярд! – произнесла миссис Миджхолм, как выплюнула, явно не видя существенной разницы между этим учреждением и гестапо. – Бедное дитя!

– Совершенно верно, мадам, – примирительно промолвил Хемингуэй. – Собственно, мне нужно только заглянуть в бумаги и задать пару вопросов. Не беспокойтесь, я не стану ее огорчать!

– Что ж, – вздохнула миссис Миджхолм, – если без этого не обойтись, то я буду настаивать на своем присутствии. Она осталась одна в целом свете, перенеся страшное потрясение. Я отказываюсь ее бросать!

– Уверен, это делает вам честь. Не возражаю. – Хемингуэй нагнулся, чтобы погладить пожилого пекинеса, нюхавшего его ботинок. – Ты такой красавчик!

Пекинес сердито взглянул на него и зарычал. Однако Хемингуэй знал на собачьей спинке местечко, почесывание которого приносит наибольшее удовольствие, поэтому песик прекратил рычать и даже помахал распушенным хвостом. Это растопило суровое сердце миссис Миджхолм.

– Вы ему понравились! – вскричала она. – Улисс! Обычно он не терпит прикосновения чужих. Значит, такие полицейские тебе по сердцу, мой бесценный? Фу, Унтиди! Не позволяйте ей приставать!

Собачка более юных лет, вдохновленная дедушкиным примером, перешла от лая к восторженным приветствиям, обращенным к старшему инспектору. Сержант Карсторн возмущенно засопел, но поведение старшего инспектора не позволяло предположить, что он приехал в Торнден с какой-либо иной целью помимо восхищения пекинесами миссис Миджхолм. Не прошло и нескольких минут, как Хемингуэй и миссис Миджхолм подружились. Он уже сумел бы успешно сдать экзамен по предмету «достоинства Улисса, количество выигранных им призов и поголовье зачатых им призеров выставок». На волне благосклонности Хемингуэй был наконец допущен в гостиную. Там в кресле с подголовником сидела, сложив руки на коленях, Мэвис Уорренби.