Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

Линдейл немного проводил Эйнстейбла. Потом сквайр свернул, чтобы осмотреть свои новые посадки, а Линдейл продолжил путь на свою ферму. По его словам, он не сразу вошел в дом, а сначала проверил, выполнили ли работники поручение – починку ограды заливного луга в стороне от дома. Работники к тому времени уже разошлись, он никого не застал. Линдейл говорит, что вернулся домой к семи тридцати через свое пшеничное поле. Его жена это подтверждает.

– Пока ничего особенного в глаза не бросается, – заметил Хемингуэй. – А что там с вашим сквайром?

– Сквайр Эйнстейбл осмотрел посадки и вернулся домой только без четверти восемь. Кстати, миссис Эйнстейбл покинула компанию раньше, в шесть тридцать, уехав на машине. Это подтверждает мистер Пленмеллер. Он встретил ее, когда возвращался с бумагами для сквайра, она остановилась перекинуться с ним словечком. Она неважно себя чувствовала: по его словам, плохо выглядела и сильно нервничала. Болезненная особа. Рано, сразу после чая, ушел викарий Клиберн: ему понадобилось навестить захворавшего прихожанина. В этом я не склонен сомневаться, сэр: пока не проверял его, но…

– И не надо, – посоветовал Хемингуэй. – У вас найдутся другие дела. – Конечно, в случае чего мы им займемся, но это меня сильно удивило бы. Жена викария – еще куда ни шло, хотя и это маловероятно.

– Миссис Клиберн и мисс Уорренби ушли последними, сэр, – доложил сержант. – На часах было семь десять. Мисс Уорренби вышла в садовую калитку, а миссис Клиберн двинулась в сторону Вуд-лейн. Я проверил. Пожилой житель одного из коттеджей на Хай-стрит, напротив Вуд-лейн, сидевший на своем крыльце, видел, как миссис Клиберн шла по этому проулку. Он не заметил, в котором часу это было, но она остановилась с ним поздороваться, прежде чем отправиться к себе домой. По его словам, он видел также мистера Пленмеллера, шагавшего не в Торнден-Хаус, а по улице, в направлении «Красного льва». Ружья у него не было, старый Рагби непременно заметил бы его.

– Миссис Клиберн тоже вычеркиваем, – решил Хемингуэй. – Что это за субъект с заковыристой фамилией? Ее я раньше слышал, но его самого не представляю.

– Слышали, а как же! – проворчал полковник. – Он сочиняет детективы. Сам я такого не читаю, но, говорят, у него получается довольно лихо.

– То-то я подумал, что дело выглядит слишком гладко, чтобы все так и было на самом деле, – усмехнулся Хемингуэй. – Принимаемся за очередного любителя преступлений! Как у него насчет алиби, сэр?

– Оно вызывает сомнения, – сухо ответил полковник. – Воспроизведите ему слова Пленмеллера, сержант. Пусть знает, с кем имеет дело."

"– Беда в том, сэр, что я не знаю, как с ним быть, – пожаловался сержант.