Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

По словам миссис Докри, однажды она видела у поляка ружье, но с тех пор прошло две недели, и это была винтовка калибра 0,22, одолженная ему Линдейлом и позднее возвращенная владельцу. Мистер Линдейл это подтверждает. Он – владелец фермы Рашифорд. Это вот здесь, на хоуксхэдской дороге.

– Что ж, перейдем к нему, – предложил Хемингуэй. – Как я погляжу, его ферма расположена очень удобно: тропа доходит до приступки в начале Фокс-лейн. У него были причины убить Сэмпсона Уорренби?

На вопрос ответил сам полковник:

– Вроде бы нет. Он здесь новенький. Приобрел ферму около двух лет назад. Бывший биржевой брокер. Женат на миловидной женщине, у них ребенок. Насколько я понимаю, они почти молодожены: их девочка еще совсем малышка."

"– Действительно, сэр, – подтвердил сержант. – Нет оснований думать об участии Линдейла в преступлении, за исключением его нескрываемой нелюбви к покойному и приставания последнего, добивавшегося назначения адвокатом в Речной комитет. Это было у Уорренби навязчивой идеей, но его кандидатура никого из них не устраивала.

– Кто эти «они»? – спросил Хемингуэй. – Неужели это лакомая работенка? Впрочем, я ничего не смыслю в Речных комитетах.

– Никакая не лакомая! – махнул рукой полковник. – Из нее мало что выжмешь, просто она стала бы приятным дополнением к его делам. На мой взгляд, Уорренби жаждал ее ради общественного статуса. Она позволила бы ему завести престижные знакомства. Ну, и приобрести вес в графстве. Энергичный был человек! Его назначение зависело как раз от этих людей: сквайра, Гэвина Пленмеллера, Генри Хасуэлла, Линдейла. Все они – собственники речных берегов, решают вопросы рыбных ресурсов и ловли. Речка Раши протекает по землям сквайра и Линдейла. На ней также расположены земли Хасуэлла и Пленмеллера. Не пойму, как подобные обстоятельства могут довести до убийства? Если бы Линдейл не оказался на том приеме, то, по-моему, вообще не привлек бы внимания следствия.

– Дело в том, сэр, что не существует свидетелей его занятий между шестью пятьюдесятью, когда он покинул «Кедры», и половиной восьмого.

– Да-да, Карсторн, вы были совершенно правы, решив его допросить!

– Чем он в это время занимался, по его собственным словам? – спросил Хемингуэй.

– Примерно в 6.50, – стал докладывать сержант, не отрывая взгляда от блокнота, – они с мистером Эйнстейблом покинули «Кедры» через ворота и двинулись по тропинке. Миссис Линдейл ушла домой этим же путем на четверть часа раньше. Ее приходящая домработница не готова показать под присягой, когда именно хозяйка вернулась на ферму, но утверждает, что это было гораздо раньше семи, когда домработница уходит. Конечно, миссис Линдейл могла бы снова уйти позднее, но это вряд ли, она же молодая мать. Не оставила бы малышку одну.