Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

Протянув поднос Хемингуэю, дворецкий промолвил:

– Брошь хозяйки, утерянная вчера вечером, которую она велела отыскать. Полагаю, сломалась застежка, потому что брошь нашли на стойке одного из кресел в гостиной. Я счел за благо, – добавил он, глядя поверх головы мисс Пикхилл, – передать ее вам.

Хемингуэй взял брошь и убедился в неисправности застежки. На лестницу вышла Синтия в сопровождении мисс Спеннимур. На Синтии было перешитое черное платье. Она была бы чудо как хороша, если бы не недовольная гримаса. При виде броши воскликнула:

– Это мамина! Откуда она у вас?

Сбежав по ступенькам, Синтия буквально вырвала драгоценность из рук Хемингуэя. Мисс Пикхилл, пыхтя от неудовольствия, объяснила Синтии, что и как.

– Я знаю про застежку, – ответила та. – Она расстегнулась за чаем, и мама сказала, что надо починить ее. – Пристегивая брошь к своей груди, она спросила Фримби: – Лекарства уже доставили?

– Нет, мисс."

"– Так отправьте в аптеку мисс Бертли! Что толку выписывать мне волшебные снадобья, если их не приносят?

– Умоляю, Синтия, немедленно сними эту брошь! – крикнула мисс Пикхилл, раскрасневшись. – Это неприлично! Кроме того, изумруды для девушки твоего возраста… Не говоря о твоем глубоком трауре!

– Все это безнадежно устарело! – заявила Синтия. – Довольно того, что я не отказалась надеть этот мрачный балахон, но соблюдать траур целый год не намерена. Лучше умереть! А главное, все мамины вещи теперь мои, и я могу делать с ними все, что захочу. Разве не так? – обратилась она к Эддлстону.

Тот, поддерживавший в данном споре мисс Пикхилл, кашлянул и предположил, что брошь было бы уместнее хранить вместе с другими драгоценностями миссис Хаддингтон, по крайней мере, в ожидании оглашения завещания. Синтия хотела вступить в спор, но тетушка, которую она втайне боялась, положила конец столкновению, отняв у нее брошь и заявив о готовности лично надзирать за шкатулкой с драгоценностями сестры. Синтия пожаловалась, что ее окружают бездушные люди, добавив, что мать всегда держала шкатулку запертой, и поскольку никому не известно, где ключ, тетушка никак не сможет положить брошь на место.

– Ключи миссис Хаддингтон у меня, мисс, – заявил Хемингуэй. – Они лежали в ее сумочке – во всяком случае, некоторые. Может, объясните, какие что открывают?

– А вот это уже наглость – забрать мамины ключи, не спросив меня! – воскликнула Синтия. – Вот этот – от шкатулки, этот – от ящичка в ее комнате, этот – от входной двери. Если вы идете в ее комнату, то я с вами!

– Синтия, мое милое дитя! – обратилась к ней мисс Пикхилл, испытывая, как добрая христианка, сильное желание надрать племяннице уши. – Джентльменов могу проводить я! Уверена, сегодня тебе не хочется заходить в комнату твоей бедной матери.