Ситка

Мы поедем на аудиенцию.

— Но ты ранен! Ты не можешь ехать!

— Хочешь поспорить? — Он усмехнулся ей. — А если думаешь, что я ни на что не способен, попробуй сесть рядом.

Она быстро отодвинулась.

— Жан! Ты не должен так говорить. — Она посмотрела на него возбужденными, счастливыми глазами. — Ты так меня испугал! Когда ты упал, я подумала, что ты умираешь.

— Могу я попросить немного бренди? Оно пошло бы мне на пользу.

— Конечно! О чем я только думаю! Но потом ты должен отдохнуть.

Нигде в мире нет стольких фонтанов или фонтанов стольких форм, и когда их включают одновременно, как сейчас, все живописные парки наполнены чудесным и таинственным плеском воды, создающим свою собственную загадочную музыку. От фасада старого дворца, где Елена и Жан остановились на широкой террасе, к берегу моря вела широкая аллея с вереницей фонтанов и каскадов. И везде чувствовался аромат лилий.

На террасе дворцовый оркестр играл Бетховена. С террасы, где они остановились, открывался изумительный вид — красота позолоченных скульптур подчеркивалась искристым серебром фонтанов. Подойдя к балюстраде, оба молчали, поглощенные великолепием момента. За их спинами сиял огнями Петергоф. Они повернулись к дворцу, наблюдая за приезжающими: высокими стариками в сверкающих позументами мундирах с пышными бакенбардами, молодыми людьми с аккуратно постриженными усами, офицерами и знатью.

Аудиенция будет личной, но во время бала. Стоя у балюстрады, Жан наслаждался величественным видом и был рад, что все случилось именно так. Он никогда больше не сможет увидеть такого. Жан слушал приглушенные разговоры и приветствия и был представлен многим людям, чьи имена он так и не разобрал, но чьи титулы звучали потрясающе. Все они стремились поговорить с великой княгиней Гагариной о ее жизни на Аляске, все интересовались о графе Ротчеве и втайне любопытствовали, понял Жан, его присутствием здесь."

"Сознавая красоту девушки, стоящей рядом с ним, более, чем прежде, сознавая ее положение в обществе, слушая музыку, глядя на фонтаны, чувствуя запах лилий, он не мог не сравнить все это с палубой «Сасквиханны», когда шхуна скользила по темным водам пролива Перил Стрейт. Он не мог не вспомнить пожилого человека, лежащего в замке Баранова, чье будущее и чья жизнь зависели от предстоящего разговора.

— С тобой все в порядке, Жан? — Елена с волнением смотрела на него. — Может быть, нам не следовало приезжать.

— Ерунда. Никогда не чувствовал себя лучше.

И он не солгал. Да, сквозь него прошла пуля, он ощущал боль и одервенелость в груди и боку. Однако Жан страдал куда больше от менее серьезных ран, и хотя он ослаб, его огромная жизненная и физическая сила, приобретенная годами путешествий и жизни на природе, делали эту рану незначительной.