Ситка

Плеснула вода, закапала с весел, а затем из замка прозвучал слабый женский крик.

— Ждите здесь, — приказал он Гэнту."

"Развернувшись, он рванулся в темноту. Как ему удалось найти дорогу в лабиринте домов, для него осталось загадкой, но неожиданно для себя он снова оказался на Холме и, когда вошел в дверь, увидел, что граф Ротчев лежит на ковре, а из раны на боку течет кровь. Елена стояла возле него на коленях, в комнате суетились двое слуг.

Жан бросился к ним. Он был знаком с ранами не по наслышке, и теперь работал быстро. Остановив кровь и послав одного из слуг за врачом, он встал.

Дверь в покои Зинновия открылась, и вышел барон, глядя на раненого. Лицо его было бесстрастным, тем не менее в глазах сверкал огонек удовлетворения.

— Кажется, вы потеряли пассажира, капитан. Он может поправиться, но это потебует времени... долгого времени. — Он взглянул на Елену, потом на Жана. — А пока вы должны остаться здесь.

— Вы его застрели! Вы! — Лицо Елены побелело, глаза казались огромными. — Я добьюсь того, что вас за это расстреляют! Вы!.. Вы!..

— Естественно, у вас истерика, — Зинновий подтянулся. — И конечно, я отбрасываю обвинения. Несомненно, стрелял какой-нибудь индеец колюш, принявший графа за меня. — Он снова улыбнулся. — Я прощаю вас, княгиня, и уверяю, что будет сделано все возможное, повторяю, все возможное, чтобы граф выздоровел как можно скорее. Конечно, — он задумчиво поджал губы, — на это могут протребоваться месяцы и месяцы.

Повернувшись к Жану, он добавил:

— И конечно, Лабарж, нам не нужна здесь ваша шхуна. Совсем не нужна. Вы можете оставаться в Ситке до полуночи следующего дня. Если вы будете находиться в русских территориальных водах в течение четырех суток, я потоплю вас.

Когда он отошел, Ротчев открыл глаза. Граф бросил быстрый взгляд на Зинновия, чтобы убедиться, что тот не слышит, и прошептал:

— Берите ее и бегите. — Глаза его лихорадочно сверкали. — Отвезите ее к царю, моему другу. Я не могу идти... а он не станет слушать никого другого. Вы должны взять ее, капитан... и должны бежать как можно быстрее... прежде чем они поймут.

— Но!..

Протест Елены не был услышан. Голос графа стал тверже, глаза яснее.

— Твои вещи уже на борту шхуны, также как и мои. Идите, быстро!

— Оставить тебя? — запротестовала она. — Оставить тебя раненым? Возможно...

— Возможно, умирающим? Нет, я не умру, но если ты не уедешь, могут убить нас обоих. Мы знаем, что он готов на все... потому что это Поль. Я не смогу этого доказать, но это был он. Если ты убежишь, я буду в безопасности. Если останешься здесь... Если ты окажешься в столице, в безопасности рядом с царем... тогда он не осмелится ничего сделать из-за страха наказания. Ты — единственный шанс на наше спасение.

— Он прав, — сказал ей Жан.