Сирота

Третьим, как несложно догадаться, оказался Андрейка. Все-таки старший по положению и влиянию на судьбу. Да и самый молодой. Устинка с Егоркой всяко лучше и дальше смогут волокушу утащить.

Когда же они почти удалились с полянки, где все это действо и происходило, отрок обернулся. Молодые волки смотрели ему в след…

Глава 6

1553 год, 17 января, Москва, кремль, Митрополичье подворье

Отец Афанасий, чуть наклонившись, вошел в дверку, ведущую в личные покои митрополита. Здесь царила полутьма, так как горело всего пара свечей и лампадка у иконы. Пахло ладаном. Но на удивление было свежо и прохладно. Верно совсем недавно открывали духовые оконца…

Митрополит ждал его, разместившись на лавке.

– Добро ли добрался?

– Слава Богу! – перекрестился Афанасий.

– Я благодарен тебе, что ты приехал. И хотел бы поговорить об этом, – кивнул Макарий на небольшой ларчик перед ним.

– Что сие, отче?

– А ты глянь. Смелее.

Афанасий подошел и осторожно открыл крышку. Внутри был какой-то темный порошок. Из-за дурного освещения даже цвет его разобрать не удавалось. Поэтому священник наклонил над ларцом свечку и едва заметно вздрогнул. Это была та самая синяя краска, которую он сумел добыть у Андрейки.

– Сколько тут? Все?

– Все. Гривенка и еще десятая часть сверху[46]. Я перехватил торг этого купчишки.

– Агафона?

– Да.

– Ох… Слава Богу. А я-то переживал.

– Откуда краска? – немного нахмурившись, спросил митрополит.

– Так отрока Андрейки это наследство. От отца досталось. Прохора, что сын Степана.

– От отца? – повел бровью митрополит. – А кем был его отец? Я ни о Прохоре, ни об отце его Степане ничего не слышал.

– Поместным дворянином он был. И отец его.

– Состоятельным?

– Да куда там, – махнул рукой Афанасий. – Снаряжение, конечно, справное держал. Но денег вечно не хватало. Вот к Петру Глазу в долги и попал. Отец его, Степан, получше живет. Но лишнего мерина и он не найдет.

– И Прошка этот оставил сыну такое богатство? – указал митрополит на ларчик с краской, которая стоила больше пятисот рублей.

– Так говорит Андрейка. – развел руками Афанасий. – Самому не верится. Но откуда еще он бы взял эту краску?

– Разбоем промышлял может?

– Андрейка то? Ему всего четырнадцать лет минуло. Ну какой разбой?

– А отец его?

– Всякое может быть. Но я бы и помыслить о том не мог. Жил Прохор одним делом ратным да друзьями-товарищами. И казался таким бесхитростным… – махнул рукой Афанасий. – Мы с воеводой долго голову ломали. Но так и не смогли понять – откуда и как Прохор смог добыть эту краску. Может и правда каких татар побил, да побоялся продавать?

– Ты сам-то понимаешь, что глаголешь? – фыркнул митрополит. – Сия краска есть ценность великая. Ладно что дорога. Так ее захочешь – не купишь. Ибо не продаст никто.