Сирота

И с огромным трудом сдержал желание испытать свою судьбу, достав саблю. Хотя это желание было настолько отчетливо и настолько ярко, что все присутствующие это заметили.

– Правильно, – кивнул тогда дед Степан.

– Молодец, – вторил ему дед Семен.

Причем оба это сказали с совершенно серьезными лицами.

Что именно «правильно» и в чем он «молодец» Андрейка так и не понял, но с тех пор стал держать определенную дистанцию со старшими родственниками. Не из-за того, что испугался. Нет. В такие моменты в нем закипала ярость, вперемежку с гормонами и он себя едва контролировал. О каком тут страхе вообще в такой ситуации могла идти речь?

Дело было в другом. Андрейка вдруг и сам осознал – что это головорезы, рожей которых можно было пугать матерых бандитов из 90-х – его родственники. Причем не в том формате XX–XXI века, а по-настоящему. Так что он на самом деле не сам по себе, он не одинокий волк, а часть стаи, готовой за него убивать. Не потому что он такой хороший и замечательный. Не потому, что в нем их кровь. А потому что они считали его частью своей стаи[71]. А значит любой, кто на него покуситься – виновен в покушении на них.

В этом и была суть проблемы. В этом и был замкнутый круг конфликтов с такими вот стаями в который он влетел с разбегу.

По сути, единственный способ избежать конфронтации с Петром и его родом заключался в выплате ему долга. Андрейка ведь не знал, на каких условиях брал лошадь и доспехи Прохор. И, скорее всего, Петр был прав. И он действительно был должен ему денег. Тридцать рублей – большая сумма. Но у него имелась договоренность с Афанасием и лошади, по сути, не представляли проблем. А значит он бы выехал на смотр верхом, как и его послужильцы. На оставшиеся же двадцать рублей он спокойно бы прожил год, а там что-нибудь придумал бы.

Но ведь нет.

Не захотел.

Уперся.

Почему?

Если здраво рассудить – его просто задел тон Петра.

Вот и влип в проблемы, из которых не так просто выкрутиться. И, если бы не подключились родственники, готовые ради него обнажить клинки, то тут ему и конец. Сгинул бы…

Евдокию и Марфу тоже вразумили. Девушка больше в него ничем не кидалась и не грубила, отвечая сдержано. Как он слышал – выпороли. Вдова же так и вообще – успела покрасоваться внушительным таким бланшем на пол-лица. Данила и Геннадий не видели никакого смысла в том, чтобы их стая сцепилась с такой же. Выгоды эта драка не несла никакой никому. Одно разорение и кровь с непредсказуемым финалом. Поэтому, если можно было замять конфликт через брак – то так поступить и следовало. Тем более, что жадность Петра никто понять не мог. С чего это его переклинило то? Почему он до юного паренька докопался? Да еще в таком ключе.