Сирота

Во всяком случае в протопопе Сильвестре и Алексее Адашеве, которые в последние годы к нему были особенно близки. Поэтому очень внимательно относился к словам о других доверенных людях. О том же митрополите Макарии.

– А зачем он огненников туда посылал? – после несколько затянувшейся паузы, спросил царь.

– Слухи разные ходят, – пожал плечами князь Мстиславский. – Поговаривают, что у татар минувшим годом отбили гривенку или более редкой и очень дорогой краски, годной для икон ценных. Но это болтают. Мало ли что они еще болтают?

– Так и есть, – усмехнулся царь, – люди любят болтать попусту.

– Прости Государь, – вполне искренне произнес Мстиславский и, отступив на шаг, припал на одно колено.

– Сам-то что думаешь? – жестом подняв его, спросил Иоанн.

– Не понятно все как-то. – чуть помедлив, ответил князь. – Если бы дело было только в краске, то зачем митрополиту отправлять в Тулу своего доверенного человека с огненниками? Там и местные управились бы. Уж не связано ли это как-то с теми волнениями в Туле, о которых тебе весточку прислали?

– Уж не думаешь ли ты, что митрополит может быть причастен к волнениям?

– Нет, упаси Господь! – воскликнул князь и истово перекрестился. – Но какое у него там дело? Поговаривают, что этого доверенного человека, по возвращении видели с протопопом Сильвестром.

Иван грозно сверкнул глазами. Но промолчал. Князь Мстиславский же к этому вопросу более не возвращался.

Вечером же того царь уже отправил в Тулу еще одного человека со свитой. А также навестил митрополита в его обители, чтобы поговорить на отвлеченные темы. Мало ли он о чем-то проговориться?

Так и оказалось…

– Государь, – осторожно произнес митрополит, – Всевышний явил вновь чудо, и открыл перед Матерью-церковью в удивительном блеске свое величие. Посмотри, – сказал он и, осторожно достав из небольшого сундучка Андрейкину лампу, поставил ее на стол.

– Что сие? Лампада особая?

– Ты как всегда прозорлив не по годам. – улыбнулся митрополит. – Погляди, – промолвил Макарий и поднес к фитилю лампы свечку. И спустя несколько секунд огонек лампы, в несколько раз более яркий, чем у обычной лампадки, бодро плясал на конце толстого фитиля.

– Дивно, – вполне искренне ответил царь, наклонившись к совершенно неказистой глиняной лампе. – Таких же мне с десяток поставить в седмицу сможешь?

– И больше смогу, Государь. Много больше. Но есть у меня одна просьбишка малая. Повели токмо Матери-церкви такие лампы делать. И каждую десятую мы тебе в казну станем передавать.

Иван внимательно-внимательно посмотрел на митрополита, вспоминая слова князя.

– И все? Только это?

– О! И этому мы будем безмерно благодарны. – произнес Макарий и извлек из сундучка проект грамоты составленный чин по чину.