Сирота

Но вдруг зацепит за душу? И вот тут-то и конец им настанет. Потому что, как минимум, самоуправство творят и действительно грабят. Все ведь слышали слова воеводы и то, что долг Андрейки официально погашен.

Да еще и парень смотрел на них ТАКИМ волком, что оторопь брала. В глазах ярость и ненависть плескались настолько не замутнено, что становился даже боязно. Умом-то Павлуша понимал – не сдюжит парень с ними. Но драться станет отчаянно и бить – насмерть, ежели кто ошибется или оступится, то беда случится. Вряд ли, конечно, у него что-то получится, но все к одному шло и уверенности ему не прибавляло.

– Ну и какого беса ты ждешь? – наконец произнес Петр, раздраженной этой паузой.

– А ведь я не слышал, как ты с Прохором договаривался.

– Чего ты мелишь?!

– И я не слышал, – отметил другой помещик, так же сделавший правильные выводы из ситуации. – Видаки-то есть?

– Макарка да Микитка. Но они головы сложили позапрошлым летом.

– Да. Только они и знали.

– Так может Андрейка не брешет?

– Вы что?! – рявкнул Петр. – Совсем осатанели?

Парень же достал крест, поцеловал его и произнес:

– Перед Богом клянусь в словах своих. Не должен я этому мироеду ничего. И деньги им получены из казны воеводы – не законно, обворовал он воеводу и туляков хитростью и наговором.

И он не врал. Потому что он действительно не брал ничего в долг у Петра Глаза, а потому и не должен ему ничего. Ведь он только летом прошлого года «загрузился» в это тело. О том, какие там долги были у старого владельца тела – он не ведал и ведать не хотел.

– Ну коли Богом клянешься, то на божий суд[60] и выходи. – произнес Павлуша и отошел в сторону, опустив палку.

– Какой еще Божий суд? – напрягся Петр.

Но все промолчали, виновато пожимая плечами. Дескать, разбирайся сам. Да и чего тут разбираться? С отроком разве не справишься?

Петр обвел всех взглядом, и люди его отводили глаза, демонстрируя свое подчиненное положение. Но вместе с тем и шаг-другой назад делали, формируя круг. Они явно не хотели участвовать более в этом грязном деле, которое очевидно зашло слишком далеко.

Нехотя Петр вышел вперед и извлек из ножен саблю. Хорошую саблю. Добрую.

Андрейка тут же принял боевую стойку, отбросив пояс с ножнами в сторону, чтобы не мешались. Одежду скидывать не стал. Немного ее было по жаре майской, да и не мешала она.

Полусогнутые ноги. Тело с прямой спиной. Рука, выставленная вперед с саблей.

Ничего необычного.

Для наших дней.

Однако в середине XVI века никаких школ сабельного фехтования еще не существовало. Даже знаменитая польская крестовая – более позднее явление. И часть исследователей считает, что чуть ли не XX века…"

"Парень, в свое время, когда осваивал саблю, много читал.